Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПРЫЖОК В ТЕМНОТУ

Казис Гедрис (р. 1891 г.) после Февральской революции вернулся из США и вступил в партию большевиков, участ­вовал в Октябрьской революции. Был постпредом Советской Литвы при правительстве РСФСР, затем вел партийную ра­боту в России, избирался делегатом конгрессов Коминтерна. В 1923 году прибыл в Литву, руководил агитпропотделом ЦК, но вскоре был арестован и осужден на четыре года тю­ремного заключения. После амнистии в 1926 году работал в ЦК Красной помощи Литвы (МОПР).

Самый молодой, двадцатишестилетний Раполас Чарнае был комсомольским и профсоюзным работником. Вступил в партию в. 1921 году. В 1924 году был арестован, подвер­гался жестоким пыткам, находился в заключении два с по­ловиной года без суда. После амнистии работал как член ЦК комсомола Литвы и член правления профсоюза пищевиков. Чарнае выступал на митингах в Каунасе, разоблачая рас­кольническую деятельность социалдемократов в проф­союзах.

Подробности расстрела коммунистов мне рассказывал Каросас, имевший много знакомых среди политических дея­телей и военных. Возникло .желание побывать на могиле погибших борцов. Каросас разведал, где находится место казни. В один декабрьский вечер мы направились в окрест­ности VI форта. Вот кончается граница бывшей каунасской крепости — большая насыпь с покатым откосом, которая должна была служить передовой позицией защитников кре­пости. Когда взошли на вершину насыпи, перед нами от­крылся вид на откос, опиравшийся на небольшое возвыше­ние, за которым простиралась широкая равнина.

— Здесь,— Каросас указал вниз на край откоса.

В снегу виднелись следы свежеразрытой земли, но все выровнено. Приблизившись, мы увидели букеты цветов. Те, кто принес цветы, рисковали. Каросас говорил, что в первые дни после казни здесь стояла вооруженная охрана.

Мы стояли у могилы расстрелянных. Взглянули наверх по откосу, откуда на коммунистов были направлены дула винтовок, откуда летели смертоносные пули. А здесь в то морозное утро стояли они...

Объятый волнением, я думал о борьбе, об отваге, о жерт­вах. Ненависть к фашизму горела в душе. Хотя я не имел тогда связей с коммунистами, неясными мне были пути и

методы их борьбы, но всегда верх .брало чувство, что правда на стороне коммунистов. И вот здесь за эту великую правду люди, твердо уверенные в грядущей победе, без страха сло­жили свои головы.

Взволнованно я говорил Каросасу: придет день, когда будет разгромлен фашизм, когда народ свергнет всех сметой и вольдемарасов. Тогда высоко поднимется слава четырех борцов, первыми павших от рук фашистских палачей... Ка­залось, что это свершится скоро. Трудно было предполагать, что кучка насильников, поработившая народ, сможет долго продержаться у власти.

Нелегко сегодня вспоминать все, что я думал в тот де­кабрьский вечер... Но это посещение могилы коммунистов было для меня одним из ярчайших эпизодов того времени, когда бурлило возмущение против фашистских извергов, же­лание расправиться с ними, а заодно терзала горечь пора­жения.

Свои чувства, навеянные посещением могилы расстре­лянных коммунистов, я выразил в стихотворении, написан­ном в 1933 году:

Ваш прах в могилах черных, Но пламя душ упорных Не знает утомленья. Оно избегнет тленья!

Я слышу, как стучат сердца,

Я снова слышу речь борца:

— В  борьбе  нас  не   забудьте  и  в  работе.

А если в будущем дойдет до баррикад,

Здесь, на могилах, камни вы найдете,

Пусть в тунеядцев камни полетят!

(Перевод Л. Тоожа)

Возвращаясь домой, мы говорили о том, что эхо выстре­лов, раздававшихся у VI