Приятного прочтения!

АДДА

Под словом «адда» бенгальцы подразумевают организованную беседу в более или менее широком кругу, так сказать, посиделки. В Европе люди отправляются на прогулку или сидят у телевизора, в Бенгалии «мелется» адда.

Стоило нам с приятелем вступить на порог его дома в Рахаре, освежиться стаканом охлажденного шербета или воды с лимоном и сахаром и уютно устроиться в небольшой «передней» комнате на расстеленном на полу ковре, как стали появляться первые посетители. Одних мой приятель Сушиль пригласил заранее, другие видели, как мы возвращались с вокзала, и зашли на огонек. Появились преподаватель местного лицея, студентка калькуттского университета и две учительницы, затем — бухгалтер, он же замечательный певец и домашний учитель музыки и пения дочери моего друга. Вслед за ним пришли молодой профсоюзный деятель с двумя приятелями и какая-то женщина, о которой я так ничего и не узнал. Возле двери каждый гость сбрасывал сандалии, войдя, присаживался на корточки у стены и терпеливо ждал, пока хозяин, воспользовавшись паузой в беседе, его представит. Затем следовали хотя бы совсем краткое обоюдное приветствие сложенными перед лицом руками и дружеская улыбка. Больше ничего — бенгальцы явно не сторонники формальных ритуалов.

Разговор вели о самом разном. Время от времени жена или дочь Сушиля приносили несколько чашек чаю, кто-нибудь просил стакан воды. В комнате появилась непременная фисгармония — сундучок с клавиатурой и резной крышкой высотой примерно сантиметров двадцать. Бухгалтер (он сидел на полу на ковре) поставил ее перед собой, левой рукой привел в движение заднюю дощечку, накачивая в инструмент воздух, и посреди беседы стал петь. Разумеется, он пел песни Рабиндрана-та Тагора. Одни гости слушали его, другие продолжали беседу. Калькуттская студентка прочла    стихотворение бенгальского Волькера —пдэта Шукантэ БхоттачарДжо, скончавшегося в двадцать один год от туберкулеза. И снова полилась беседа. Так продолжалось все утро.

Около двенадцати часов гости один за другим стали подниматься. Никто их не провожал, достаточно было улыбки и простого: «Абар декха хобе» («Снова увидимся»).

Я, правда, сомневаюсь, что когда-нибудь мне доведется кого-то из них увидеть. У моего брата Анимеша в Мединипуре было то же самое — пожалуй, с той разницей, что там сидели на стульях, плетеных скамеечках и в шезлонгах, а вместо пения время от времени включали магнитофон. И снова разговоры, разговоры...

Адда — наилучший способ познать современную Индию. Люди говорят открыто, без стеснения, вы узнаете много интересного и можете спросить о чем угодно. Порой взгляды присутствующих значительно расходятся, но тем оживленнее становится адда. Темы, разумеется, ничем не ограничиваются. Старый чиновник из мединипурского налогового управления принес мне собственную книгу об эпохе вед, древнейшем периоде истории этой страны. Вероятно, чтобы освободить меня от чтения, он тут же начал подробно излагать свои довольно фантастические теории. Все, в том числе два преподавателя с ученым званием, терпеливо и вежливо его выслушивали, даже не слишком возражая. Позднее, когда гости разошлись, я высказал некоторое удивление, но мой приятель сказал:

— Он человек старый, все равно его не переубедишь. А ты заметил, как он был счастлив, что может изложить свои мысли европейцу-индологу?

О книге:

Известный чехословацкий индолог Душан Збавитель в 1979 г. по приглашению правительства Индии посетил штат Западная Бенгалия для получения почетной премии Р.Тагора. Автор живо и достоверно воссоздал атмосферу "жаркого" лета 1979 г., ставшего "одним из ключевых моментов в истории Индии".