Приятного прочтения!

ГОРСТЬ   КАЛЬКУТТСКИХ   НЕПРИЯТНОСТЕЙ

На следующий день кондиционер дважды подряд часа на два-три самопроизвольно отключался. Сначала по своей неискушенности я решил, что аппарат перегрелся, позвонил коридорному и сказал о неисправности.

— Вовсе это не неисправность, саб, а «лоуд-шеддинг»,— последовал ответ коридорного.

Такое слово бесполезно искать в словаре бенгальского языка. Коридорный и я объяснялись по-бенгальски, хотя он был ория, а я чех, и все же в последующие два месяца я слышал это слово от своих бенгальских друзей не реже, чем приветствие номошкар или непременное кемон ачен (как поживаете?). Load-shedding по-английски означает «снижение нагрузки», т. е. временное падение напряжения в сети, и индийцы, страдающие от этого явления, которое без преувеличения можно сравнить с извержением вулкана, позаимствовали слово у англичан.

Живя в «Гранд-отеле», я еще в полной мере не осознал, что может означать это столь невинно звучащее слово. За время, пока ток отсутствовал, температура в моем переохлажденном номере успела подняться лишь до вполне приемлемого уровня, так что я, пожалуй, был единственным человеком в Калькутте, который не ощущал столь резко, что такое «лоуд-шеддинг».

Через несколько дней я на неделю переселился в одну из четырех «мужских» комнат, расположенных на первом этаже в женском общежитии международной Христианской ассоциации молодых женщин (YWCA). Там, конечно, кондиционеров уже не было, а под потолком висели простые электрические вентиляторы, и только тогда я сразу понял, почему «лоуд-шеддинг»— предмет стольких разговоров и причина стольких нареканий и жалоб.

Около четырех часов - пополудни, когда температура воздуха достигла 41° С и я прилег с книгой в руке под крутящимся. пропеллером, его мощные лопасти неожиданно остановились. Из комнаты, где есть кондиционер, холод выходит постепенно — окна и двери, разумеется, должны оставаться закрытыми,— но там, где воздух освежает лишь вентилятор, после его отключения почти мгновенно становится душно и жарко. Моя комната на первом этаже, за которую женщины-христианки не по-христиански запросили 66 рупий в день, вообще не имела окон, в ней была лишь дверь, ведущая на широкую крытую галерею, а перед ней — два раскаленных солнцем теннисных корта.

Как только я открыл дверь, мне в лицо в полном смысле слова ударил обжигающий воздух. Но выбирать не приходилось — лучше печься в горячей тени галереи, чем задыхаться в комнате без окон и вентилятора. И потому я сидел в луже собственного пота и каждые полчаса уползал в ванную, чтобы принять душ, в этакую жару, разумеется, совершенно теплый. Нечего и говорить, что в подобной ситуации нелегко сосредоточиться даже на самом легком чтении.

После шести часов вечера совсем стемнело и стало чуть-чуть прохладнее, но для меня почти ничего не изменилось. На каменные плиты галереи вышли женщины и девушки со всего общежития. Они устроились прямо на плитах и стали громко щебетать, стараясь перекричать друг друга. Из двух или трех транзисторов, разумеется настроенных на разные станции, неслась пронзительная музыка.

О книге:

Известный чехословацкий индолог Душан Збавитель в 1979 г. по приглашению правительства Индии посетил штат Западная Бенгалия для получения почетной премии Р.Тагора. Автор живо и достоверно воссоздал атмосферу "жаркого" лета 1979 г., ставшего "одним из ключевых моментов в истории Индии".