Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ИСКАЛИ   МЫ   ПУТЕЙДОРОГ... ПРОБУЖДЕНИЕ

Видимо, так оценивала прелата Ольшаускаса и Ирена Устьянаускене, бывшая его экономка. Долголетний роман кончился весьма прозаической уголовщиной. Когда поста­ревшая и надоевшая любовница стала предъявлять претен­зии и грозить разоблачением, Ольшаускас задушил ее при­пасенной для этого веревкой. Трагедия произошла на курорте Бирштонас, недалеко от Каунаса, на горе с живописным ви­дом на Неман.

Ольшаускас упорно отрицал свою вину, но улики оказа­лись явными. Арест широко известного прелата, обвиненного в убийстве любовницы, стал чуть ли не мировой сенсацией. Процесс Ольшаускаса длился несколько дней. Объемистый том обвинительного акта звучал как уголовный роман. Эко­номка священнослужителя в молодости была красивой де­вушкой, интеллигентной, с хорошими манерами. У них ро­дился сын, которого Ирена втайне воспитывала. Во время возвращения из путешествия в Америку мальчик, так похо­жий на прелата, бесследно исчез. Тайну раскрывал обвини­тельный акт:  плывший вместе с Иреной и сыном   Ольша­ускас темным вечером толкнул мальчика в океан...

На суде Ольшаускас принял позу возмущенного и оскорб­ленного, изображая себя мучеником, жертвой злостной кле­веты. Однако доказательства вины были такими вескими, что суд приговорил его к шести годам лишения свободы. Дело прелата нанесло удар по авторитету католической церкви. Но оно не поколебало слепой веры среди религиозно настроенных масс. Моя тетка Зузана, например, верила в невиновность Ольшаускаса. Прогрессивные же люди возму­щались скорой амнистией Ольшаускаса: он отсидел непол­ных два года. Ноконец Ольшаускаса был нелегким: его за­стрелил лесник Йонас Жилюс, который не смог стерпеть причиненных ему обид и оскорблений.

Другие дела — старшего лейтенанта Суткайтиса, ограбив­шего банк, ксендза Спудаса в связи с преступными банков­скими махинациями, бывшего премьерминистра Петрулиса, бравшего миллионные взятки... И все больше и больше дел, связанных с наживой.

Буржуазия гонится за богатством правдами и неправ­дами. Массы народа беднеют. Разочарованные в буржуазном государстве рабочие и крестьяне ищут выхода в эмиграции. И здесь объявляются жулики, продают доверчивым крестья­нам несуществующие земельные угодьяв Бразилии. Те едут с надеждой, а попадают в настоящее рабство к планта­торам.

Мировой экономический кризис 1929—1933 годов. Эми­грация резко сокращается изза возросшей безработицы во многих капиталистических странах. Помещики и купцы, графы и князья ворочают миллионами, а честные писатели, художники живут впроголодь, перебиваются, зарабатывая гроши, если не хотят служить власть имущим.

В общежитии благотворительного общества для неимущих студентов свои жизненные университеты проходят писатели Цвирка, Шимкус, Монтвила, Гузявичюс, Бутенас, худож­ники Булака, Косцюшка, Жеконис и многие другие, при­ехавшие из провинции в Каунас. В глухом городке учитель­ствует талантливая поэтесса Саломея Нерис.

Да, Саломея Нерис... Недавно каунасское буржуазное общество потрясло заявление этой популярной поэтессы. Она рано прославилась лирическими стихами, впервые напеча­танными в журнале католической студенческой организа­ции. И вдруг Саломея Нерис на собрании писательской орга­низации заявляет, что ей не по пути с буржуазией, что она свое творчество решает посвятить трудящимся, создающим все блага. Затем она уходит с собрания вместе с группой левых писателей. Заявление Саломеи Нерис, вскоре напеча­танное в журнале «Трячяс фронтас» («Третий фронт*), про­изводит впечатление взорвавшейся бомбы, особенно среди католиков, которые считали ее своей.

«Саломея борется, девушки идут в тюрьму, устраивают голодовки... А что делаешь ты, называя себя антифаши­стом? — вновь говорил я самому себе.— Тебе кажется, что все еще борешься против фашизма, но так ли это на самом деле? Не превратился ли ты в мещанина, главная забота которого — зарабатывать на пропитание семьи, заплатить за квартиру, а идеалы, мнимая борьба в виде туманных статей да критических выступлений — лишь для успокоения сове­сти... Ты любишь говорить о свободе, о демократии, а другие борются, подтачивают корни фашизма».


Свобода...  Борьба за  свободу  и равенство  людей была моим стремлением с юных лет.