Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ИСКАЛИ   МЫ   ПУТЕЙДОРОГ... ПРОБУЖДЕНИЕ

Не мог без улыбки вспомнить о первой встрече с Онуте Кмитайте. Нас познакомила та же Альбина Гайдукайте на студенческом вечере еще в 1926 году. Мне показалось, что Онуте произнесла чтото вроде презрительного «фи!», когда ей  характеризовали  меня  как  близкого  к  партии  ляуди

нинков.

Подлинно прогрессивными она считала лишь коммуни­стов. «Вот борются, рискуют такие девушки, как Онуте, Ма­ритка! А сколько еще с ними!» — подумал я. Недавно, в феврале 1930 года, совершили смелый побег из зарасайской тюрьмы четыре коммунистки, перешедшие затем через гра­ницу в Советский Союз. Это были М. Ходосайте, Р. Герайте, Е. Грейфенбергерене и В. Вишняускайте. Сколько рабочих и

интеллигентов участвует в активной борьбе против фа­шизма! «А ты? Что ты делаешь? Кем стал ты? — вдруг спро­сил я себя, остановившись.— Где же твой пыл, где твои юно­шеские стремления беззаветно бороться на благо народа и человечества?»

Предаваясь раздумьям, я медленно шел по улицам Кау­наса. Не спеша стал подниматься по длинной лестнице в гору.

Действительно, разве это борьба, если удается иногда вкрапнуть в статью несколько колких фраз, да и то настоль­ко туманных, что их оппозиционности не замечает и цензор. А если что откровеннее напишешь, прочтет только цензор и вычеркнет...

Поднявшись до площадки в середине горы, я присел на скамейку и продолжал свои думы, смотря на спящий Каунас. В моем воображении пробежали события последних лет, летописцем которых мне приходилось быть.

Вот большая камера старой шяуляйской тюрьмы, где военный суд рассматривает дело 59 участников таурагского восстания. Большинство подсудимых молодежь — рабочие, гимназисты, служащие, крестьяне. Многих из них пригова­ривают к 10—12 годам каторжных работ. Фотографируя при вспышке магния, я чуть не лишился зрения и больно обжег пальцы, но получился редкий снимок этого процесса. Процессы, процессы! Сколько их было разных — героиче­ских, сенсационных и безобразных!

Как много процессов и приговоров по делам плечкайтистов, которые переходили через польсколитовскую демарка­ционную линию то с пистолетами и гранатами для дивер­сионных актов, то просто чтобы сдаться на милость фашист­ских властей. А вот процесс и самого Плечкайтиса. Его су­дили в восточнопрусском городе Инстербурге. То ли он действительно готовил покушение на Вольдемараса, возвра­щавшегося из Женевы, то ли был, как подозревали, старым агентом литовской разведки... Говорили даже, что с помощью Плечкайтиса разведка хотела инсценировать покушение для поднятия падающего престижа Вольдемараса. Плечкайтис отделался тремя годами тюрьмы за нелегальный переход германской границы с оружием.

Пилотас! Да, Владас Пилотас, мой бывший ученик в Риге, осужден в Литве на семь с половиной лет. Он перешел гра­ницу вооруженным и распространял литературу плечкайтистов. Позже я узнал, что на следствии он вел себя недостой но, а через два с половиной года после подачи просьбы о по­миловании его освободили.

Плечкайтиада провалилась — выдохлась. Это была мерт­ворожденная затея — насаждать в Литве демократию с по­мощью польской разведки. Весь результат: несколько взор­ванных зданий пограничных полицейских постов, несколько убитых полицейских, несколько тысяч распространенных газет и прокламаций и большая компрометация антифаши­стского движения.

Процессы плечкайтистов и членов других политических групп были периодическими явлениями. Зато процессы ком­мунистов происходили постоянно, систематически до фа­шистского переворота, а тем более после него. Коммунистов поодиночке и группами .судили после первомайских, ноябрь­ских и других демонстраций, судили за распространение нелегальной литературы, судили, обнаружив тайные типо­графии, а то и просто за принадлежность к компартии.

Газеты скупо сообщали о процессах коммунистов. Редко через рогатки цензуры проходило выступление коммуниста на скамье подсудимых. Зато об этих процессах подробно пи­сала нелегальная печать. Несмотря на все усилия охранки, ее ликвидировать не удалось. Несколько подпольных типо­графий провалилось, но создавались другие.