Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мол, за передовыми частями армии пойдут монгольские, татарские и еврейские отряды, которые будут убивать или отрубать носы, уши... Но после прихода Красной Армии жители убе­дились в гнусности этой пропаганды и успокоились.

Из Шяуляя возвратились комиссар пищевой промыш­ленности Э. Билявичюс и член Бюро ЦК КП(б) Литвы Д. Е. Шупиков. После ухода гитлеровцев этот город остался почти невредимым, но взрывы мин замедленного действия и воздушные бомбардировки превратили его в руины. В цент­ре города, как и после первой мировой войны, осталось очень мало неповрежденных домов. Пришло также сообще­ние, что Литовская дивизия заняла фронт у Шяуляя и ус­пешно отбивает яростные танковые атаки гитлеровцев.

Прибывшие из Укмерге рассказывают, что там на улицах уже играют дети. Значит, жизнь начинает входить в мирную колею.

Сегодня был у меня писатель Викцас Жилёнис, Первые дни оккупации он провел в Вильнюсе, в Лукишкской тюрь­ме, и его жизнь висела на волоске. Каждый день по не­скольку сот человек из тюрьмы уводили на расстрел. Со дня на день он ожидал своей очереди. Жилёнис рассказывал о судьбе не успевшего эвакуироваться народного комиссара коммунального хозяйства Валеринонаса Книвы. Он не скры­вался, и в первое время его не трогали, даже предоставили работу в магистрате. Однако через несколько месяцев Книву арестовали  и  расстреляли.

1 августа. Сегодня меня посетили старые вильнюсцы — педагог М. Шикшнис, профессор 3. Жемайтис, ксендз Дваранаускас, профессор К. Шалкаускас, М. Кубилюте и адвокат  С.  Яцкявичюс.

— Мы, представители литовской общественности Виль­нюса, пришли, чтобы в вашем лице приветствовать прави­тельство Советской Литвы,— заявил Яцкявичюс.— Радуясь освобождению, мы заявляем о поддержке правительства Со­ветской Литвы и решимости лояльно сотрудничать с ним, оказать помощь, какая будет в наших силах.

Поблагодарив за приветствие, я подчеркнул, что прави­тельство Советской Литвы, еще будучи в Москве, призывало и теперь призывает всех честных граждан включиться в ра­боту и в борьбу, чтобы литовский народ мог з полной мере участвовать в окончательном разгроме гитлеровских захват­чиков, в освобождении Родины. Надеемся, что интеллиген­ция правильно поймет цели и задачи Советской власти и ак­тивно поможет разъяснять их и проводить в жизнь.

Представители общественности говорили о большом си.гтении в умах, которое произвела гитлеровская пропаганд:. Многие интеллигенты и служащие,   напуганные   ею, уезжали вместе с гитлеровцами или скрываются, боясь мести со стороны Советской власти. Следовало бы шире информи­ровать о том, что Советская власть не преследует бывших служащих оккупационных учреждений, если они не совер­шали преступных действий. Старые вильнюецы изъявили готовность опубликовать обращение ко всем бывшим слу­жащим, которые скрываются и боятся вернуться.

Пришло радостное известие: освобожден Каунас! Сегод­ня Снечкус и Гедвилас вместе с несколькими наркомами уже уехали туда.

6 августа. Выехал в Каунас. Первое впечатление: раз­рушений немного. У VI форта пустующие бараки, в которых помещались советские военнопленные. По имеющимся сведе­ниям, у VI форта похоронено около 40 тысяч пленных, уби­тых гитлеровцами или умерших от голода.

Первое знакомое лицо в Каунасе — на балконе стоит ди­рижер оперного театра М. Букша. У него встретил балерину Т. Свентицкайте и художницу О. Дубенецкене. Иду дальше, встречаю профессоров И. Йонинаса, К. Слежявичюса. Вот сапожник Рожницкис, у которого я жил в 1926 году. Вообще людей на улицах очень мало, хотя день и воскресный. Гово­рят, многие ушли из города, а часть работает на восстановле­нии  мостов.

Из бесед видно, что даже многие интеллигенты поверили гитлеровской пропаганде. Распространилась версия, что вскоре после занятия города соберут все население на пло­щадь, отделят тех, кто был партизаном, боролся против гит­леровцев, а всех остальных расстреляют. Коекто даже запас­ся ядом, чтобы отравиться на случай такой опасности...