Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ЧАСЫ ЛИТВЫ — НА ВЕКА ВПЕРЕД

Заколдованный круг.Ключи. Цин­ги.Река света, город света.За 10 дней сколько за весь 1939 год.Средний урожай26 центне­ров.Видение, сказка и вид с горы Тедиминаса.Работа в Президиу­ме.Приемная.Поэт в политике и политик в поэзии.

ЕЬ огда вспоминаю те бурные годы возрождения Советской власти в Литве, первые шаги социализма, в памяти прежде всего возникают бесконеч­ные поездки, лица, то хмурые, то приветливые, митинги, речи, все новые задачи, поручения. Хлебопоставки, борьба с бандитизмом, выборы, депутатские отчеты, разъяснитель­ная работа, организация и укрепление колхозов, посевная и уборочная кампании... Конечно, особенно сложное положе­ние было в первое десятилетие после войны.

Нелегким был период организации колхозов. Не менее трудным оказалось их укрепление. Ведь ломался вековой уклад деревенской жизни, перестраивалась вся психоло­гия крестьянина. И новоселу, недавно получившему землю от Советской власти, нелегко смириться с мыслью, что его опять, как ему казалось, лишают земли, о которой он так долго мечтал. А каково было отказаться от земли тем, кто наследовал ее от отцов и дедов, свыкся с ней и не представ­лял жизни без собственного, единоличного хозяйства! Иног­да случались драматические эпизоды спонтанного истерического сопротивления, когда дело доходило до вспашки межей или обобществления лошадей. Коекто втихомол­ку закапывал камни, бутылки или железные стержни, чтобы обозначить  межи  своих  владений...

Хочется рассказать один эпизод из тех времен.

Посещая районы южной Литвы, я прибыл в Лейпалиягис. Проезжая мимо костела, заметил довольно болыпуто группу людей. А в зале клуба, где было назначено собра­ние, народа мало. Начиная беседу, я предложил задавать вопросы, спрашивать, что у кого на душе. Но пока кресть­яне собирались с мыслями, в зал пришли п те, которое толпились у костела. И вскоре посыпались вопросы, но речь все шла об единоличниках и их интересах. Жаловались "з. поставки, на налоги, на трудности с подпиской на заем, ибо у крестьян мало денег. Несколько человек спрашивало о ксендзе,  который был арестован.

Давая обобщающий ответ, я сказал, что на большинство из заданных здесь вопросов не приходится отвечать тан, где крестьяне начали новую жизнь. Как пример привел не­далекую Рудаминскую область, где все крестьяне объедини­лись в колхозы.

Едва я вымолвил с лого «колхозы», поднялся шум и гам.

Не  хотим  слушать  о  колхозах!

Не надо  нам  колхозов!

Уйдем отсюда! Не будем слушать речей о колхозах!

Все это выкрикивали больше женские голоса. Зал завол­новался. Часть людей поднялась и стала уходить, особенно женщины.   Казалось,   уйдет  большинство.

Тогда я, напрягая голос, чтобы перекрыть шум, громко сказал:

—        Не напугаете Советскую власть! Не такие бури она
пережила! Когда я здесь был четыре года тому назад, сви­
репствовали бандиты, убивали советских активистов, ново­
селов, но не могли убить Советскую власть. Подождите с
криками и послушайте, поговорим спокойно.

Понемногу зал угомонился. А когда я зазел речь о ксендзе, внимание стало напряженным. Уже ушедшие прильнули к окнам, слушали, часть из них стала еозггк\щаться. Только одна женщина визгливо крикнула:

—        Верните нам нашего ксендзочка, он такой хороший!

Я резко ответил, что «хороший ксендгочек» активно по­могал бандитам. Он песет немалую ответственность за со­вершенные  ими  убийства.