Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПОСЛЕ ОККУПАЦИИ — ВЛАСТЬ СОВЕТОВ

Едва только было установлено движение по дощатым пе­реходам, перекинутым через взорванные фермы моста, я поспешил в город. Сначала з апхел к члену правления <<Рут1ы» Багдонавичюсу, который давал взаймы деньги обществу, ко­гда оно было з состоянии финансового кризиса. Наши час­тые вечера приносили доход, долг постепенно уменьшался. А теперь я отдал оставшиеся деньги из кассы, и, таким об­разом, все долги «Руты» были покрыты, а само общество прекратило существование, как и другие организации, со­зданные после Февральской революции.

Уже через несколько дней после занятия Риги немцы объявили набор молодых людей на работы. Пришлось идти и мне. Я назвался плотником и был зачислен в группу, на­правленную на работу в литовский город Шяуляй.

Шяуляй был разрушен во время военных действий в 1915 году. Нас поразил жуткий вид развалин — всюду тор­чали печи и трубы, а от многих домов остались лишь камен­ные фундаменты. Только костел с самой высокой в Литве башней стоял нетронутым среди развалин. Уцелела и не­большая часть каменных домов, в пригородах сохранились деревянные домики.

Нас поселили в здании опустевшей кожевенной фабрики, довольно далеко от города. Там мы нашли несколько сот ра­бочих из разных мест Литвы и Латвии, оккупированных немцами. Коекак устроились на двухэтажных дощатых на­рах в большом помещении, полном шума и гама. Нашу груп­пу плотников, прибывшую из Риги, возглавлял рижский не­мец Цастров. Через него мы получали указания по работе, он заботился о питании, которое состояло из хлебного пайка по полкилограмма на человека в день, какогото эрзацкофе и водянистого супа.

В первые дни после прибытия мы восстанавливали двух­этажный каменный дом вблизи вокзала. Мне пришлось воз­водить стропила и крыть крышу под руководством опытных плотников, и они сразу узнали во мне новичка.

Когда крыша была окончена, меня направили работать в большой дом, который называли дворцом графов Зубовых. Это были потомки известного в истории фаворита Екатери­ны II, впоследствии участвовавшего в заговоре против царя Павла I и его убийстве. После присоединения Литвы к Рос­сии в конце XVIII  века  Зубов  был  наделен поместьями и владел обширными землями вокруг Шяуляя, Один из его потомков — Владимир Зубов — слыл прогрессивным деяте­лем и просветителем, даже считал себя социалистом. В его имении устраивались литовские вечера и маевки в конце XIX века, когда царское правительство запрещало литов­скую печать и всякую общественную деятельность на" род­ном языке.

Об этом я знал уже в ту пору, когда мне пришлось стлать пол в одной из комнат пустовавшего зубовского двор­ца. Мои сведения о Зубовых были новостью для моего това­рища по работе Тамошюса— хорошего плотника, почти без­грамотного, но человека бывалого, много пережившего. Новостью для меня были его рассказы о положении в окку­пированной Литве. Тамошюс рассказывал, что за малейшую провинность, а то и без вины германские военные власти забирали рабочих и крестьян на принудительные работы, превращали их в гражданских пленных. Их.положение было много хуже нашего, ибо мы, полупленные, имели свободу передвижения и лишь не могли оставить без разрешения работу. Гражданские пленные были на положении военно­пленных. Работали под конвоем. Паек — самый мизерный. За малейшее сопротивление или неповиновение грозили тюрьма и даже расстрел. Крестьяне страдали не только от реквизиций и обязательных поставок, но и от произвола, а то и просто грабежей. Помещики и кулаки дружили с не мецкими начальниками и жандармами, угощали их, убла­жали взятками и добивались разных льгот. Бедняки не мог­ли рассчитывать ни на какие скидки и поблажки. Часто бед­няки прятали свой скот в лесах, хотя за это грозило суровое наказание. Оккупационные власти строго запрещали всякое передвижение между уездами. Каждый житель, достигший десяти лет, мог переходить из уезда в уезд только с соответ­ствующим разрешением. Тамошюс рассказывал о «пленчиках», как называли бежавших из плена русских солдат, а также литовцев, бежавших с принудительных работ. Из «пленников» организовались целые отряды, которые напа­дали на немецкие жандармские пункты, перехватывали обо­зы с поставками, накладывали контрибуцию на богатеев. Иногда под видом «пленчиков» орудовали грабители.

 

где купить эсвицин в самаре