Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПРЫЖОК В ТЕМНОТУ

Дайлиде отметил, что переворот и дальнейшие события могут привести к ухудшению отношений между Литвой и Советским Союзом. Он напомнил о митингах про­теста в СССР против расстрелов коммунистов в Литве.

Выступая по бюджету министерства внутренних дел, со­циалдемократка Л. Пуренене осуждала незаконно введен­ное военное положение. Правительство хвастает, что во время переворота никто не сопротивлялся, и в то же время прово­дятся многочисленные аресты, допускаются насилия над людьми по малейшему доносу.

— Вы теперь создали правительство, так зачем нужны эти насилия, репрессии и террор? — восклицала Пуренене.— Говорят, мол, большевики хотели совершить переворот. Но они его не совершили. Если имеются улики — у нас есть суд. Пусть судит, если виновны, но с адвокатом, со свидетелями, с возможностью защищаться. Зачем эти страшные военнополевые суды, зачем убивать?

Новый премьер, вспотевший и взъерошенный, несколько раз выходил на трибуну. Вольдемарас упорно доказывал, что расстрел четырех коммунистов, произведен по приговору суда, что это не политическое убийство, а законная казнь. Защищая свое правительство, демагогически утверждал, что оно спасло Литву от хаоса и опасности гражданской войны, освободило изпод ареста президента Гринюса и членов быв­шего правительства.

При голосовании по отдельным статьям несколько раз возникала полемика. Социалдемократы возражали против восстановления жалованья ксендзам, требовали увеличить ассигнования на пособия безработным. Однако эти и другие предложения оппозиции были отклонены, и бюджет в целом утвержден.

Таким образом, заседание сейма, на котором социалде­мократы и ляудининки хотели проявить свою «революцион­ность»,, в сущности, ничего им не принесло. Когда председа­тель не предоставил представителю ляудининков Толюшису слова для зачтения заявления, они и не пытались его огла­сить. Социалдемократы сделали такую попытку, но она тоже не удалась. Так из демонстрации,, которая должна была найти отзвук в массах, вышла буря в стакане воды. Об этой демонстрации узнали только участники заседания да немно­гие, читавшие стенограммы сейма.

Фактически же социалдемократы заняли положение мирной оппозиции, а ляудининков Вольдемарас даже похва­лил за то, что они помогли фашистским заговорщикам без трудностей укрепиться на захваченных правительственных позициях. Имея количественный перевес в сейме, ляудинин­ки и социалдемократы не только не мобилизовали своих людей, но разрешили уйти в отпуск бывшему премьеру Слежявичюсу и социалдемократу Плечкайтису, а коекто вовсе не явился на заседание сейма. Хадеки и другие группы, под­держивавшие правительство Вольдемараса, при голосовании оказались в большинстве. Очевидно, это тоже входило в ка­питулянтские расчеты: не мешать им укрепиться. Этой це­ной ляудининки пытались сохранить сейм. Как рассказы­вал всезнающий журналист Л. Жоффер, уже был заготовлен акт о роспуске сейма за подписью Сметоны. Если бы бюджет не удалось утвердить, акт о роспуске сейма подлежал огла­шению, На этот раз сейм был спасен.

Здесь уместно рассказать об одном эпизоде, связанном

с событиями того времени, о котором я узнал   много лет спустя.

...Через несколько дней после переворота на станции Кау­нас из поезда вышел молодой человек. Вместе с толпой при­бывших он направился к выходу. На привокзальной пло­щади он заметил группу людей, читавших какието объяв­ления, наклеенные на стене дома. Немного поколебавшись, приезжий подошел к объявлению.

«Расстреляны Каролис, Казис, Юозас. Расстрелян Рапслас Чарнас... Расстреляны...» —мысленно повторял он, скрывая волнение.

В другом объявлении оповещалось о введении военного положения, о разных запретах.

Постояв недолго у объявлений, приезжий направился в сторону пригорода Шанчяй. Такая знакомая река Не­ман, железнодорожный мост, завод Тильманса... Он напра­вился по данному ему адресу на явочную квартиру. Вот и Таллинская улица с небольшими домиками рабочего люда.

На стук ответил женский голос.

— Здесь живет Мотеюс Шумаускас? — спросил приез­жий, войдя в небольшую переднюю.