Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

К НАРОДНОМУ ФРОНТУ

Странновато было слышать, что рабочий сводит слож­ную германскую проблему к таким примитивным поня­тиям.

В Берлине я внимательно осмотрел Военный музей, рас­положенный в здании цейхгауза. Старинные реликвии де­монстрировали военное могущество Германии. Особенно превозносилась победа над Францией в войне 1870—1871 го­дов. Хотя Германия и была побеждена в первой мировой войне, но в музее эта война представлялась в виде сплошных побед, успехов на востоке и западе. Гитлеровская пропаганда не признавала военного поражения Германии и утверждала, что только вспыхнувшая в 1918 году революция помешала ей выйти победительницей.

Изображая из себя миротворца, Гитлер во время олим­пиады не скупился на слова о мирном, созидательном труде и дружбе народов. Но эти заверения, как и мишура огром­ного количества знамен, которые на главных улицах свеши­вались из каждого окна, не могли затмить подлинной сути империалистических устремлений гитлеровской Германии. Ведь именно весной 1936 года возрожденная германская армия уже совершила свой первый поход — вступила в деми­литаризованную Рейнскую зону, вновь откровенно нарушил Версальский договор. А теперь, в дни олимпиады, вспыхнул фашистский мятеж в Испании, который Франко начал с яв­ного благословения Гитлера и Муссолини.

Однажды вечером, подходя к УнтерденЛинден, увидел огромные толпы на тротуарах по обеим сторонам аллеи.—          Ожидается проезд фюрера,— передавалось из уст в
уста.

Заинтересовавшись, остановился и я. Народу было много, но никто не толпился, не толкался — что и говорить, немец­кая дисциплина... Вдоль проезжей части шпалерами вы­строились штурмовики в коричневых рубашках со сва­стикой.

Рядом ео мной стоял молодой человек. Разговорились. Оказывается, он в Берлине впервые, приехал из Чехослова­кии. Сам он немец из Судетской области, студент.

Издали послышался гул, который все приближался, пре­вращаясь в громогласный рев.

—        Хайль! Хайль! — неистово кричали немцы, выбрасы­
вая вперед руку.

Медленно приближалась открытая машина, в которой во весь рост стоял Гитлер, театрально вытянув вперед руку. На его мрачном лице с такими знакомыми по снимкам усиками мелькало чтото вроде улыбки, когда он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону.

Машина проехала, но долго еще смотрела ей вслед и кри­чала восторженная толпа. Взглянув на своего соседа, судет< скогонемца, я увидел слезы на его глазах.

—        Ах, как я счастлив, что увидел фюрера! — восклицал
юнец с восторгом умиления.

А я, стоя в объятой фанатизмом, загипнотизированной толпе, както особенно остро почувствовал опасность, грозя­щую миру, и трагедию немецкого народа.

Эта поездка в Германию еще больше укрепила решимость бороться против фашизма.

Несколько путевых очерков я опубликовал в газете «Летувос жинёс». Вскоре эта газета стала печатать начатую мною книгу о последних десятилетиях русского царизма под заглавием «Последний царь». Используя много доступного мне материала, я изображал жизнь в царских дворцах и па­раллельно давал картины революционного движения. По форме это была беллетризованная история, которая имела успех у читателей. Печатание в ежедневной газете подсте­гивало меня скорее писать, чтобы не создавалось переры­ва. Поэтому книгу удалось закончить довольно быстро. 3 1937 году «Последний царь» вышел в издательстве «Сакалас» тремя отдельными томами.

В этой работе проявилось мое пристрастие к истории. Но не только история здесь была важна. Было приятно слышать отзывы  читателей,   которые   правильно   поняли  истинный смысл этой книги.

«Стоит только переменить фамилии — и получается точьвточь то же самое, что делается у нас»,— не раз говорили мне. А коекто добавлял, что даже в облике Сметоны с его бородкой есть нечто общее с царем Николаем II. Конечно, не те масштабы, не тот размах событий, но повадки те же. Даже история с Распутиным имела отражение при дворе литовского диктатора.