Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

СТРЕМЛЕНИЯ И СОМНЕНИЯ

Ведь таким образом были бы устранены их опасения, что Литва может стать мостом между Советской страной и Германией, что будет пробита брешь в антисоветском барьере.

Дело с проектом Гиманса кончилось взрывом. И не только в переносном, но и в прямом смысле. Буржуазное прави­тельство Литвы уже склонялось проект принять, но этому помешали охватившие всю страну массовые протесты. Весь­ма непопулярной была в Литве сама идея унии с Польшей, Компартия предупреждала, что сговор реакционных сил Польши и Литвы привел бы к еще большему закабалению трудящихся. Выражением протеста был и взрыв бомбы на подоконнике квартиры премьерминистра Э. Галванаускаса. Все это заставило правительство с извинениями отказаться от принятия проекта Гиманса.

Когда вспоминаю об этих годах, довольно странным ка­жется мое положение. Ведь часто приходилось бывать на разных заседаниях, приемах, встречаться с видными жур­налистами, писателями, учеными, министрами и депутата­ми — беседовать на самые различные темы. А вечером... са­дился за гимназическую парту, зубрил уроки наскоро прой­денного летом 1921 года пятого, затем шестого классов. Правда, изза встреч или служебных обязанностей много вечеров в школе я пропускал или опаздывал на первые уроки. Приходилось догонять, проводить за книгами целые ночи. Мой трудовой день начинался рано — к 9 часам надо было дойти или доехать трамваем до центра из далекого пригорода Риги. Возвращался же обычно не ранее 11 часов вечера после всех работ и школьных уроков.

Кроме всего прочего я продолжал числиться на военной службе. Новый военный атташе майор П. Мурникас оказался .человеком грубым, солдафоном. Он с первых дней был недо­волен моей деятельностью в печати и требовал, чтобы я в первую очередь писал разные справки и донесения военной миссии.

Несмотря на большую занятость по службе, моя общест­венная деятельность все расширялась. Кроме того, что уча­ствовал в хоре и драматическом кружке, я стал членом ре­дакции литовской газеты, в которую вошли также дирижер и певец литовского хора А. Вайчюнас, владелец типографии К. Наркявичюс, коммерсант А. Вроневскис, магистр теоло­гических наук ксендз А. Юодвалькис.

Еженедельная «Ригос балсас» («Голос Риги») была ори­гинальная газета. Она стала полем столкновения различных мнений. Ксендз Юодвалькис считал, что поскольку все литовцы католики, то газета должна выражать католическое мировоззрение и удовлетворять религиозные запросы верую­щих. Я решительно воспротивился попыткам сделать «Ригос балсас» органом клерикалов. Поэтому с первого же номера между мной и Юодвалькисом происходили острые споры, а остальные члены редакции старались нас примирить. Не­легко давался мне, еще сидящему на гимназической парте, спор с магистром хотя и теологических, но всетаки на­ук. Однако явные и назойливые проявления клерикализма Юодвалькиса не находили поддержки среди большинства членов редакции, поэтому удавалось удерживать «Ригос балсас» в рамках либеральной буржуазнодемократической общественнополитической газеты. Тем более что в это время в Литве у власти находилось коалиционное правитель­ство, состоявшее из ляудининков и христианских демокра­тов. Чтото вроде подобной коалиции сложилось и в редак­ции «Ригос балсас».

Нередко на страницах этой небольшой газеты помещались статьи, в которых высказывались противоположные взгляды. Если Юодвалькис приносил статью с явно клерикальными тенденциями, то я писал другую,  в которой выражались демократические идеи, и обе статьи помещались рядом или одна за другой... Если Юодвалькис куданибудь уезжал, был занят и не мог вмешиваться в дела газеты, то я отдыхал от этой нервотрепки и полемики. Зато если мне приходилось отсутствовать, такое же облегчение чувствовал Юодвалькис и старался воспользоваться этим для проведения своей кле­рикальной линии.

Часто, думая о положении в Литве, я приходил к выводу, что одно из самых трудных препятствий для ее развития и прогресса — это отсталость в просвещении и культуре, а также мракобесие, насаждаемое церковниками. И все проч­нее укреплялась мысль, что лучше всего смогу послужить своему народу, избрав путь учителя. В этом мнении меня поддерживал старый педагог Антанас Буйвидас, заведую­щий литовской шестиклассной основной школой. Он удер­жал меня от опрометчивого шага, когда однажды, в минуту упадка сил и пессимистического настроения, я надумал бросить гимназию. Он уговорил меня лучше уж отказаться от некоторых общественных обязанностей, но получить общеобразовательный ценз, который дал бы возможность стать учителем.