Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ГРОМ ВОЙНЫ, ВИХРИ РЕВОЛЮЦИИ

говорил о лозунге социалдемократов большевиков — праве наций на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. Это когдато казалось фантазией, и он вместе со своими едино­мышленниками в прошлом возражал, называл сумасброд­ной саму мысль о независимости и призывал литовцев быть послушными жильцами у хозяина — царской России. А те­перь складываются условия если не для самостоятельного государства, то для автономной Литвы.

Такие речи заинтересовали меня. Тем более что обсужда­лись и конкретные программные вопросы, в которых осо­бенно выделялась необходимость создать широкую школь­ную сеть для быстрейшего подъема народного образования и культуры.

   Когда желающим предложили   записаться в члены Со­юза прогрессистов, поставил подпись и я...

. Вернувшись домой, застал мать, с нетерпением ожидав­шую меня. Оказывается,   на   вечер  назначено   приходское

 


собрание, просят меня быть его секретарем. Пошли с ма­терью туда. И на этом собрании произносились возвышен­ные речи, но в основном говорили ксендз и некоторые из со­стоятельных прихожан. И здесь радовались «победе демо­кратии», подчеркивали необходимость организовать Като­лический союз. В своей речи ксендз заявлял, что христианам по пути с революцией, ибо и Христос для своего времени был революционером, даже можно считать его социали­стом.

Прихожане слушали ксендза, как слушают проповедь, не осмеливались вначале аплодировать. Собрались самые набожные, в основном старушки и старики.

Моя роль ограничилась составлением протокола, но здесь, видно, надеялись, что из меня выйдет активист като­лической организации. Мать, записываясь в члены этого союза, записала и меня, хотя я никакого интереса к нему не проявлял и больше в его деятельности не принимал участия. Это звучит курьезно, но получилось так, что за один день я оказался членом трех организаций, трех разнородных пар­тий... Пока в этом выразилось вызванное революцией стрем­ление восемнадцатилетнего юноши стать активным членом общества, хоть чемнибудь быть полезным народу.

Наслушавшись на собраниях различных ораторов и на­читавшись разных газет, я вскоре почувствовал, что не в силах разобраться в хаосе противоречивых мнений. Говорят и пишут один красивее и убедительнее другого, каждый предлагает свой путь, но как будто цель у всех одна — добро, благо и свобода народа. Мне казалось, что надо найти чтото общее, объединяющее, к чему в конце концов все придут. В это время я работал вольнонаемным конторщиком в военном гидротехническом отряде, строившем окопы и при­фронтовые дороги. Работа несложная. В моем ведении был склад, в котором хранились кирки, лопаты, лампы и запас­ные части для насосов. Мой непосредственный начальник, военный инженер Аксенов, носил бородку, немного походил на Николая П. Вскоре я понял, что этим сходство не огра­ничивается — инженер явно не симпатизировал революции и презрительно называл прореволюционные суждения кас­сира Калве «телячьими восторгами».

Опять в памяти возникает незабываемое зрелище, воскре­сают пережитые чувства... Первое мая 1917 года, по старому стилю — 13 апреля. Наш гидротехнический отряд собрался небольшой    колонной  у  своего  управления.  Праздничное

оформление несложное — красное знамя и плакат: «Да здравствует Первое мая!» Наш отряд многонациональный: среди начальства больше русских, а среди рядовых служа­щих — латыши, украинцы, несколько поляков из Варшавы, один грузин и я — литовец. Мой Аксенов еще накануне за­явил, что ни на какие революционные парады не пойдет.

Наша колонна тронулась и скоро влилась в огромную массу манифестантов, заполнившую всю центральную Алек­сандровскую улицу. Алым потоком двигались красные флаги, плакаты, транспаранты с лозунгами о свободе, демо­кратии, социализме, о мире, земле и воле. Военные колонны перемешивались с гражданскими. Гремела музыка оркест­ров, звучали песни, особенно русская марсельеза («Отречем­ся от старого мира»), «Варшавянка», «Смело, товарищи, в ногу», латышские революционные песни.