Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПОД ВЛАСТЬЮ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ Взрыв в редакции.— Неудавшийся контрпереворот.— Агония сейма.— Восстание в Таураге.— Конгресс эмигрантов.— Теория наименьшего зла.— Диалог в Женеве.— По зарос­шей дороге в Вильнюс.— Пилсудский перед легионерами.— «На Лит­ву, на Ковно!»

В зал гостиницы «Жорж» встретиться с нами пришли многие польские и ино­странные журналисты, заинтересованные целью нашего при­бытия и удивленные неожиданным «прыжком» через наглу­хо закрытую демаркационную линию. Зеваки толпились вокруг машины — в заштатном городе, каким тогда был Вильнюс, современный лимузин вызывал удивление.

Шумно было в гостинице «Жорж». После факельного шествия здесь собрался весь «цвет» легионеров. Среди них — ветераны бригады Пилсудского, которые вместе с германски­ми и австрийскими войсками в первые дни войны 1914 года перешли русскогерманскую границу. Под пьяные крики пирующих легионеров и воинственные песни мы беседовали с пригласившими нас польскими журналистами.

На следующий день — 12 августа — начались праздне­ства, посвященные съезду легионеров. В кафедральном со­боре состоялось богослужение. Большинство собравшихся не могли попасть в собор и толпились на площади, которая чернела от моря зонтиков — день был дождливый. Выстроив­шись перед собором, мокли легионеры, солдаты, пожарники. Полицейские следили за порядком, протянутые веревки от­деляли толпу от официальных гостей.

Образцовый порядок рухнул, когда после богослужения шествие со знаменами, флагами и хоругвями двинулось к Замковой горе (горе Гедиминаса), где намечалось освящение могилы Неизвестного солдата. Под напоров! толпы расстрои­лись все воинские шеренги, были опрокинуты тумбы, под­держивавшие веревки, полицейские беспомощно барахта­лись среди толпы... Потом все взапуски побежали к воротам, ведущим на гору. В невообразимой давке опрокинутыми и смятыми оказались знамена, флаги и хоругви. Все стремились быть первыми, никто не хотел уступать дорогу. Долго продолжались крики, шум и гам, пока темпераментная толпа стала понемногу протискиваться через ворота и собираться на вершине горы, у развалин древней башни Гедиминаса, символа столицы Литвы.

Мы с одним коллегой наблюдали эту картину уже с горы, заранее пробравшись туда. Тут нас задержали какието мо­лодые люди, назвавшие себя охраной маршала Пилсудского. Их озадачило то, что мы иностранцы, да еще из Литвы. Охранники велели нам подождать, пока выяснят уначаль­ства. Но снизу нахлынула толпа, в которой мы затерялись.

Еще одно подобное столпотворение нам пришлось пере­жить у театра «Редута», где вечером состоялась главная часть празднества — выступление Пилсудского. Толпа ле­гионеров осаждала все входы в театр. Напрасно адъютанты пытались увещевать легионеров дать пройти своим генера­лам. Стена легионеров была непоколебимой.

Через головы! Через головы пусть пробираются гене­ралы!

Господа, пропустите же, идет его святейшество епи­скоп Бандурский! — раздались голоса сзади.

Через головы, пусть по головам перелезает епископ!

Оказалось, что движение у входа задерживают полицей­ские, пытаясь проверять приглашения. Послышался звон разбитых стекол, полицейских оттеснили, и все стали штур­мовать открытую дверь, давя друг друга. Наконец протисну­лись и мы, удивляясь, как это отделались лишь помятыми боками, сохранив в целости ребра...

Пробравшись в театр, мы разместились непосредственно у сцены, на стульях, отведенных для журналистов. Всего со­бралось около 60 корреспондентов, среди них довольно много

немцев.

Театральный зал битком набит военными. Легионеры стоят во всех проходах, вдоль стен, толпятся на ярусах, на галерке. Народ шумный, темпераментный.

—        Нех жие! Нех жие! (Да здравствует!) — без конца кри­
чали они в честь появившихся популярных генералов и ми­
нистров. Все громче становились овации, возгласы, превра­
щаясь в сплошной рев.

Наконец к трибуне подошел какойто господин и стал го­ворить, стараясь утихомирить зал и перекричать шумящих.

—        Это министр Медзински,— шепнул мне варшавский
журналист,— кажется, он перебрал...

Бессвязная речь подвыпившего министра кончилась тем, что два других министра взяли его подмышки и увели с три­буны под общий смех зала.