Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПОД ВЛАСТЬЮ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ Взрыв в редакции.— Неудавшийся контрпереворот.— Агония сейма.— Восстание в Таураге.— Конгресс эмигрантов.— Теория наименьшего зла.— Диалог в Женеве.— По зарос­шей дороге в Вильнюс.— Пилсудский перед легионерами.— «На Лит­ву, на Ковно!»

Такова была моя первая, из многих поездок на демарка­ционную линию. Но особенно запомнилась поездка через эту  линию до самого Вильнюса.

В августе 1928 года в польсколитовских отношениях воз­никла опасность нового напряжения. То было время, когда провалились непосредственные переговоры между Литвой и Польшей. В польской реакционной печати опять прозвучали угрозы и требования «проучить упрямую Литву». Усердст­вовали газеты, выходившие в Вильнюсе, особенно орган монархистов «Слово». Тогда стало известно, что ежегодный съезд Союза польских легионеров произойдет в Вильнюсе. В Каунасе это вызывало немалую тревогу, усугубленную ожидавшимся выступлением на этом съезде маршала Пилсудского. Ходили слухи, что съезд легионеров не ограничит­ся демонстрациями против Литвы, что Пилсудский объявит поход на Каунас.

Когда мы, несколько журналистов, обменивались мне­ниями об этих толках и слухах, внезапно возникла дерзкая мысль — самим поехать в Вильнюс на съезд легионеров. Хотя между Каунасом и Вильнюсом всего около 100 кило­метров, попасть в Вильнюс при отсутствии дипломатических отношений .между Литвой и Польшей было очень сложно, обычно туда ездили через Латвию или Германию. Но нас, журналистов, интересовала возможность попасть в Вильнюс прямо, через демаркационную линию.

К общему удивлению, это на сей раз оказалось не таким уж сложным делом. Правительство Литвы не возражало, а польские власти с охотой согласились пропустить журнали­стов.

И вот мы, группа из семи журналистов, едем из Каунаса в Вильнюс в большом взятом напрокат лимузине. Старая дорога, еще в средние века проложенная между двумя круп­нейшими городами Литвы, запущена, ремонтируется редко, полна ухабов. А около Вевиса, вблизи демаркационной ли­нии, дорога заросла не только травой, но и небольшими де­ревьями, ибо по ней никто не ездит. С трудом пробирается наш тяжеловесный лимузин до шлагбаума, от которого по обе стороны виднеются жерди, увенчанные пучками соло­мы,— это вехи, которыми обозначена демаркационная, ли­ния, отделяющая Литву от ее оккупированной части. С по­мощью литовских пограничников убираем бревно шлаг­баума. Но за шлагбаумом новая преграда — мостик через узенькую речку. Приходится таскать бревна и доски, чтобы машина не застряла в пробоинах ветхого мостика.

Наконец речка форсирована, и мы уже по ту сторону демаркационной линии. Только проехав около полукило­метра до опушки леса, встречаем польских пограничников. Они уже извещены о нашем прибытии и без препятствий про­пускают дальше. Вскоре с удивлением въезжаем на прекрас­ное гладкое шоссе.

Оказывается, с литовской стороны эта дорога нарочито сохраняется в плохом состоянии, чтобы затруднить продви­жение польских войск, если бы они двинулись на Каунас. А с польской стороны от Вильнюса почти до демаркацион­ной линии проложено хорошее шоссе, вымощенное тесаным камнем, как бы в ожидании быть продолженным до Кау­наса...

Стемнело, когда наша машина начала спускаться в до­лину. Внизу замелькали немногочисленные огни. Это уже Вильнюс. Сначала деревянные домики предместья, неболь­шие особняки, затем и более высокие каменные дома. Некото­рые дома иллюминированы, а коегде электрические лампоч­ки составляют вензеля из латинских букв «^. Р.» («Ю. П.»). — Это тебя так торжественно встречают! — воскликнул популярный фельетонист А. Грицюс, обращаясь ко мне.— Видишь, твои инициалы повсюду светятся.

Все рассмеялись этой шутке, по поводу вензелей, горев­ших в честь Юзефа Пилсудского. Чем ближе подъезжаем к

центру, тем больше иллюминированных домов и таких вен­зелей. Вильнюс готовился к съезду легионеров, как к боль­шому празднику.

Бывалые вильнюсцы из нашей группы уверенно показы­вают дорогу по извилистым улицам. Мы уже на главной магистрали Вильнюса, останавливаемся у дома воеводства, в котором находилось отделение ПАТ — Польского телеграф­ного агентства. Здесь встречаем директора департамента министерства иностранных дел Т. Голувко, знакомого по польсколитовским переговорам в Каунасе. Ему поручена за­бота о литовских журналистах.

Наш приезд в Вильно, как тогда называли Вильнюс, воз­будил широкий интерес и разные толки.