Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПРЫЖОК В ТЕМНОТУ

— Да, но Мотеюса нет, он служит в армии,— ответила женщина, настороженно взглянув на пришельца.

Старая Шумаускене знала о связях сыновей, привыкла к их конспиративным встречам. Поэтому она не расспраши­вала гостя, кто он и откуда. Однако по ее тону, поведению тот смекнул, что здесь переночевать ему будет неудобно. Зто и понятно: напряженное время, много арестов, а тут еще расстрелы.

Извинившись за беспокойство, приезжий попросил млад­шего брата Мотеюса Шумаускаса проводить его, помочь найти ночлег. Тот быстро согласился, и они ушли.

Молодой Пранас — так звали юношу — долго водил при­езжего по району железнодорожного вокзала, затем они вы­шли за город. У насыпи VI форта он указал на откос и ска­зал приезжему, что здесь были расстреляны четыре комму­ниста.

С грустью и волнением смотрел Матас, как назвал себя приезжий, на место казни товарищей. Но его объяла и тре­вога.


—        Ведь мне опасно здесь показываться,— обратился он
к Пранасу.— Может быть, за посещающими это место сле­
дят. Идем, надо найти, где переночевать...

В конце концов Пранас привел Матаса на лесопилку Интриллигатора, к знакомому сторожу.

—        Переночевать хотите? — спросил сторож.— Что же,
можете ночевать здесь, на досках, другого ложа не имею.

Не ожидая ответа, он продолжал шуровать уголь в желез­ной печке. Видимо, ему не впервой такие неожиданные гости. Да и приезжий не был склонен к беседам. Не мог же он. сказать, что нелегально приехал из Москвы, откуда его послало представительство КП Литвы при Исполкоме Ко­минтерна, что напутствовали его В. МицкявичюсКапсукас, 3. Ангаретис и другие руководящие товарищи. Не мог при­знаться, что Матас — его партийная кличка, а в действи­тельности зовут его Антанас Снечкус, что он назначен секре­тарем ЦК компартии Литвы...

Пока же утомленный с дороги Матас был рад возможно­сти прилечь на досках, положить усталую голову на мехо­вую шапку, накрыться своим пальто.

Из солидарности на досках растянулся и сторож, поже­лав гостю спокойной ночи.

Немножко помолчав, сторож сказал не то гостю, не то сам себе:

—        Эх, Сметона, Сметона! Был он первым президентом
господской Литвы, кто знает, может, станет и последним...

Был канун нового, 1927 года. Уходил в прошлое год, на­чавшийся большими надеждами на то, что выборы в сейм принесут победу прогрессивным силам. В течение многих столетий в Литве сменялись князья и короли, режимы и правители, но власть оставалась в руках имущих классов, реакционных кругов. Не изменилось это положение и после создания самостоятельного государства, какими бы демо­кратическими ширмами ни прикрывались буржуазные пра­вители. Продолжалось то же самое топтание .на месте, блуж­дание, те же самые шаги в песке...

А после переворота, которым было положено начало фа­шистского режима в Литве, были опрокинуты все ширмы, упали все фиговые листки. Начался период открытого тер­рора, насилия и бесправия.