Приятного прочтения!

КАК ЖИВЕТ ГОРОД

В соседнем помещении стрекотали швейные машинки, в еще одной комнате я увидел 12 женщин — они вышивали, а на крыше здания — миниатюрный домашний ад: в полуденную жару одни женщины вываривали в котлах материю, другие — развешивали ее, чтобы просушить. Небольшой кооператив, как информировала нас молодая, энергичная заведующая и художница по тканям в одном лице, объединяет сейчас 50 работниц. Некоторые из них — жительницы Калькутты, остальные — из ближайших деревень. Последние вернутся домой, как только начнется сезон дождей, зато принесут несколько заработанных тяжелым трудом рупий, столь необходимых в пору, когда в крестьянском хозяйстве припасы часто на исходе.

Таких новых мелких предприятий и разного рода мастерских в Калькутте теперь тысячи. Иногда они частные, но обычно это кооперативы, поддерживаемые и субсидируемые правительством. Они выполняют директиву центральных органов государства — посильно способствовать развитию «мелкого предпринимательства в промышленности и ремесленном производстве» — и одновременно социальные установки западнобенгальского правительства Левого фронта: дать работу и пропитание максимальному количеству людей, постепенно включая в производственный процесс как можно больше женщин. Чтобы никому не приходилось просить милостыню ради хлеба — вернее, риса — насущного.

А вот и еще одна бросающаяся в глаза новая черта — Калькутта уже не город нищих,   как   десять   лет назад. Правда, на Чаурйнги, Парк-стрит, а порой и еще где-нибудь вас может остановить женщина в рваном сари с младенцем на руках, да и калеки до сих пор протягивают руку на улицах, где больше всего туристов и иностранцев. Но количество просящих милостыню явно уменьшилось. Я вспомнил, как двадцать лет назад в некоторых местах Чаурйнги, например, перед Национальным музеем или на углу Парк-стрит, невозможно было пройти сквозь лес протянутых рук. Ныне вы опускаете руку в карман без опасения, что тут же вас окружит толпа страждущих.

Конечно, полностью нищие не исчезли. Вы увидите их по утрам в окраинных районах—это прежде всего старые женщины, судя по белой одежде — вдовы, с жестяным горшочком или миской бродящие от дома к дому. Но у прохожих они не просят — навещают одну за другой лавочки в своем районе, чтобы собрать достаточно еды на день. Пора, когда Калькутту окончательно покинет нищета, еще далека.

Борьба с нищетой стала теперь и главной темой самого распространенного вида калькуттской литературы — надписей на стенах. Их количество достигает апогея перед всеобщими и местными выборами, но поток, не скудеет и в обычные дни. Они повсюду, куда ни, взглянете. Большинство — на бенгальском языке, но порой вы увидите и надпись на английском или на хинди.

Создается впечатление, что никто их не уничтожает, даже те, в которых содержатся грубые нападки на правительство и его органы. Я видел такую надпись на площади, где находятся все министерства западнобенгальского правительства, на Б.Б.Д.— сквере, название которого состоит из первых букв имен трех мучеников времен борьбы за индийскую независимость. Надпись на заборчике парка обвиняла правительственную партию, КПИ(м), в том, что она «продалась капиталу и мировому империализму», и была даже подписана аббревиатурой маоистски ориентированной КПИ (мл). Тем не менее она оставалась там вплоть до моего отъезда из; Индии и, очевидно, и поныне украшает пространство перед правительственными зданиями.

Отдельные политические партии и группы словно; сговорились, что будут бороться с лозунгами друг друга не иначе как словесно.

О книге:

Известный чехословацкий индолог Душан Збавитель в 1979 г. по приглашению правительства Индии посетил штат Западная Бенгалия для получения почетной премии Р.Тагора. Автор живо и достоверно воссоздал атмосферу "жаркого" лета 1979 г., ставшего "одним из ключевых моментов в истории Индии".