Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

К НАРОДНОМУ ФРОНТУ

журному.— Меня не пускайт говорить с вам, я должен гово­
рить только с чиновник. Я протестовал против того, как аре
стоват свободный журналист. Я ходил президент Сметона,
он пускайт меня здесь.

Пошумев еще некоторое время, подвыпивший искатель сенсаций ушел, а я вернулся в камеру и снова лег.

Кстати, о «сенсациях» Дональда Дея я слышал от эстон­ских журналистов. В Таллине ждали приезда короля Шве­ции. Решили отремонтировать дворец, намеченный для его резиденции. Во время починки крыши от неосторожного об­ращения с паяльной лампой возник небольшой пожар. При­ехав туда вместе с другими журналистами, Дональд Дей, недолго думая, сделал вывод:

—        Это дело рук большевиков! Все ясно!


И в Чикаго пошла пространная телеграмма о том, что на­кануне приезда шведского короля коммунисты подожгли его резиденциюДругой случай произошел в Клайпедской области. Очеред • иые выборы в сеймик проходили под знаком обостренных отношений между литовскими и пронемецкими партиями. Однако ничего сенсационного не происходило. Тогда До­нальд Дей, увидев, что в селении Юкнайчяй избирателям приходится долго стоять в очереди у избирательного уча­стка, решил спровоцировать инцидент. Хорошо угостив не­скольких хулиганов, подстрекнул, чтобы они «поднажали». Те постарались, возникла потасовка, хулиганы ворвались в помещение участка, опрокинули и несколько повредили урну. Этого было достаточно, чтобы телеграфировать «о кро­вавых столкновениях в Клайпедской области».

Дональд Дей был известен своими прогитлеровскими на­строениями, а во время второй мировой войны он пошел в услужение к нацистам.

Под арестом меня продержали одну ночь, наутро отпу­стили — изза возмущения, которое вызвал мой арест среди широкой общественности, узнавшей о моем выступлении. Правительственная газета информировала, что в состоянии патриотического возбуждения я произнес речь с протестом против антилитовской кампании в Польше. Здесь же сообща­лось, что Дональд Дей за неблаговидные поступки выслан из Литвы. Оказывается, он действительно прорывался в пре­зидентский дворец.

Едва я пришел домой, как услышал телефонный звонок.

Нам очень неприятно получать известия о том, что наш корреспондент произносит речи, за которые.его аресто­вывают,— довольно сердито сказал редактор Беньямин, зво­нивший из Риги.

Но, как видите, я свободен, А то, что я ваш корреспон­дент, не отнимает у меня права быть гражданином своей страны и принимать участие в политической жизни,— отве­тил я.

На этом инцидент был исчерпан. Редактор поручил мне побывать в районе литовскопольской демаркационной линии.

Спустя несколько часов я был уже за местечком Вевис на демаркационной линии, которую теперь пришлось при­знать границей между Литвой и Польшей. На следующий день передавал по телефону в Ригу впечатления с места, где грозил вспыхнуть вооруженный конфликт. На полотне же­лезной дороги я видел довольно большие ели, выросшие за восемнадцать лет, пока она бездействовала. А вскоре был свидетелем, как здесь, по восстановленному пути, проехал первый паровоз.

Сметона неоднократно провозглашал, что он примет посла Польши только в Вильнюсе после его освобождения. Теперь ему пришлось не только принять польского посла в Каунасе, но и закрыть Союз освобождения Вильнюса, как несоответствующий новым отношениям между Литвой и Польшей. Это было истолковано как официальный отказ от столицы.

При первой возможности текст своего выступления в театре я размножил и разослал по разным адресам. Вскоре встретил посла — поэта Ю. Балтрушайтиса.

— Я получил ваше выступление и вполне с ним солида­рен,— лаконично сказал он и крепко пожал мне руку.

Конечно, мое выступление оказалось не единственным протестом против капитулянтской политики правительства. В Каунасе и других городах прошли большие демонстрации и митинги.