Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ВПЕРЕД   ИЛИ   НАЗАД?; ВРЕМЕННАЯ СТОЛИЦА

Аллея Лайсвес открыто превращалась в рынок, где шла торговля живым то­варом. Эти уличные сцены, множество женщин, доведенных нищетой и безработицей до отчаяния, предлагающих за не­сколько литов свое тело, были жутким контрастом только что услышанному о сотнях тысяч и миллионах, которые пу­тем грязных махинаций уплывали в карманы капиталистов, помещиков.

Не только ночные картины оттеняли этот контраст. И днем по аллее и другим центральным улицам Каунаса слонялись одетые в лохмотья девушки и дети. Они предлага­ли букетики жалких цветочков, а на самом деле просили милостыню.

На каунасских предприятиях работало около 8 тысяч рабочих, а на бирже труда было официально зарегистриро­вано около 2220 безработных. Из них около половины ис­пользовалось   на организованных   правительством   разных временных работах, но только по три дня в неделю. Около 1100 человек —с членами их семей получалось 6—8 тысяч человек — не имело никаких заработков. По данным отдела социального обеспечения городского самоуправления, около 6 тысяч семей, то есть 20—25 тысяч человек бедноты, полу­чают пособие по 10—15 литов в месяц. А в Каунасе всего было около 90 тысяч жителей...

Министерство иностранных дел находилось в центре го­рода, на улице Даукантаса. Из моего окна открывался вид на прилегающую площадь в сторону Военного музея. Музей помещался в деревянном здании, похожем на большой са­рай, с высокой красной башней. Раньше, в царское время, там был манеж гарнизонной кавалерии. Часы на башне по­казывали бег времени, а куранты три раза в день наигры­вали церковную мелодию. Утром и вечером команда инва­лидов со своим оркестром поднимала и спускала государ­ственный флаг. Инвалиды выходили с пиками, украшен­ными флажками. Создатель музея, бывший судовой врач, генерал В. Нагявичюс скопировал эту церемонию с такой же, производившейся, кажется, в Гибралтаре.

Церемония у Военного музея по вечерам привлекала пуб­лику. Иногда  возлагались  венки  у  памятника погибшим воинам, произносились речи. Памятник в виде небольшой пи­рамиды был сложен из камней, собранных на полях сраже­ний. Эта церемония была как бы гражданским патриотиче­ским молебном, но он переплетался с религиозными мотива­ми. Сначала оркестр играл молитву о деве Марии, а затем государственный гимн. Кстати, хадеки были недовольны гим­ном, слова и музыку которого написал В. Кудирка, прогрес­сивный для своего времени писатель конца XIX века. Им не нравилось, что в гимне не упоминалось имя бога. «Как это,— возмущались они,— католическая страна, а гимн без бога...» Церемония  у   музея  усугубляла  представление   о Кау­насе как о провинциальном городе. Об этом ежедневно напо­минал и вид из моего окна. За   исключением  двухэтажных каменных домов на улице Даукантаса, повсюду деревянные домики. В извозчичьих  колясках  по   булыжной  мостовой трясутся пассажиры. Напротив министерства иностранных дел останавливается старинный дилижанс для сообщения с провинцией. Если бы не редкие машины, то Можно было бы подумать, что живешь в прошлом столетий...

Правда, коечто уже изменилось, недавно проложены и приведены в порядок тротуары. Были они раньше дощатые, пешеходы ходили по ним, как по клавишам, поднимая фон­таны воды и грязи... На площади еще недавно располагался рынок. Както произошел неприятный случай: когда из .зда­ния министерства иностранных дел в сопровождении шефа протокола выходил иностранный дипломат, в дверь, опе­редив важного гостя, прошмыгнула коза... Этот казус заста­вил быстро перенести рынок в другое место.

Центры крупных городов капиталистического мира обыкновенно сияют блеском, беднота там почти не появля­ется. А в Каунасе рядом с роскошно одетыми барышнями л щеголеватыми офицерами — скромно одетый простолюдин, крестьянин,  а то и  бедняк в лохмотьях.

Я все больше втягивался в работу, в каунасскую жизнь. Надо было решать, что делать с журналом «Науяс жодис», продолжавшим выходить в Риге. Друзья из «Руты» пи­сали, что убытки растут. Они предлагали мне перевести жур­нал в Каунас, иначе придется его издание приостановить. Обстоятельства складывались так, что мне приходилось брать издание журнала в свои руки. Я еще раздумывал, что в первую очередь перевести в Каунас — семью или журнал, ибо две ноши сразу не осилить. Наконец решил сначала пе­ревести  журнал.