Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

С АТТЕСТАТОМ ЗРЕЛОСТИ

Между тем в народе росли недовольство и разочарование. Широкие слои убеждались, что в независимой Литве под­линно независимой была только буржуазия, только имущие классы. Зависимым от богатеев трудящимся города и дерев­ни жить становилось все тяжелее. Отрезанная от связи с Россией промышленность почти не развивалась, а некоторые отрасли, как металлургическая и кожевенная, все более хи­рели. Во временной столице Каунасе значительная часть на­селения не сводила концы с концами, не могла прожить без мизерного пособия из отдела социального призрения.

Щедрое для помещиков, христианскодемократическое правительство было скупым для новоселов, получавших го­лую землю и вынужденных жить в коекак сколоченных хи­барках. Да и землю давали «благонадежным», больше по рекомендациям ксендзов. Зато все больше клиентов находи­лось у эмиграционных контор, вербовавших обездоленных людей для  работы  на  плантациях  Бразилии,  Аргентины,  Уругвая, во Франции и других странах. Из Литвы эмигриро­вало по нескольку тысяч человек ежегодно, а затем и десят­ки тысяч в год.

Многие факты свидетельствовали о большом влиянии подпольной Коммунистической партии Литвы на рабочих и бедняков. Узнав о смерти Ленина, каунасские рабочие, не­смотря на постоянную слежку охранки, посылали в совет­ское полпредство своих представителей, чтобы передать собо­лезнование и скорбь трудящихся Литвы. День похорон Ле­нина был для рабочих Литвы днем траура. Трогательное письмо в Москву направили политзаключенные каунасской тюрьмы.

Часто происходили забастовки на фабриках и в мастер­ских. Рабочий день нередко длился 10—11 часов. Выдвига­лись требования сократить его до 8 часов. Газеты сообща­ли об арестах коммунистов в Каунасе и других городах, о голодовках коммунистов в тюрьмах. Подпольные комму­нистические прокламации призывали трудящихся объеди­ниться на борьбу за свои права против диктатуры реакции. Писатели и журналисты жаловались на малые тиражи книг и газет. Журналы прогорали один за  другим. Поэты были вынуждены издавать сборники стихов  на свои сред­ства. Печатали несколько сот экземпляров, да и те лежали нераскупленными. Учителя жаловались, что правительство клерикалов заботится больше о костелах и монастырях, чем о школах. Изгонялись прогрессивные учителя, имевшие сме­лость сопротивляться стремлению ксендзов подчинить шко­лу своему влиянию.

Поскольку я иногда посылал корреспонденции в газету ляудининков «Летувос жинёс» («Литовские известия»), ре­шил зайти в редакцию. Там меня встретил доктор К. Гринюс, бывший премьерминистр коалиционного правительст­ва. Он и другие оппозиционеры, с которыми мне довелось беседовать, в один голос утверждали, что на следующих выборах хадеки потерпят поражение. Показательными для настроения народных масс, были недавние выборы в органы самоуправления. Они дали значительный прирост голосов кандидатам оппозиционных партий — ляудининков и соци­алдемократов.

С тяжелыми впечатлениями возвращался из Литвы в Ригу. Эта поездка еще больше укрепила во мне мысль, что надо все силы посвятить борьбе против гибельного влияния реакции и клерикализма. "С точки зрения буржуазной демократии, положение в Латвии выглядело лучше, чем в Литве. Многочисленный и лучше организованный рабочий класс Латвии заставлял ла­тышскую буржуазию прибегать к более гибкой политике. День Первого мая был там официально объявлен праздни­ком как день открытия Учредительного собрания. Буржуа­зия устраивала свои шествия и собрания, а трудящиеся вы­ходили на демонстрации с красными флагами. На митингах в полемику с реакционными ораторами вступали и комму­нисты.

В Литве же с первых лет установления буржуазной вла­сти всякие шествия и демонстрации с красными флагами по­давлялись нагайками, прикладами, а то и пулями полицей­ских. Каждый год Первое мая в Литве сопровождалось мно­гочисленными арестами, кровавыми столкновениями между демонстрантами и полицией. Социалдемократы ограничи­вались проведением легальных собраний в закрытых поме­щениях. Часто бывало, что официальных ораторов рабочие освистывали, а выступления коммунистов встречали овация­ми. Подпольная компартия Литвы призывала трудящихся отмечать пролетарские праздники — Первое мая и годовщи­ну Октябрьской революции. Невидимые руки в эти дни вы­вешивали красные флаги и лозунги в городах и селах, раз­брасывали прокламации, а демонстранты с красными знаме­нами выходили на улицы и площади, хотя и знали, что их ждет схватка с полицией.