Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

К НАРОДНОМУ ФРОНТУ

Между тем великие державы — Англия, Франция, Ита­лия и Япония,— гарантировавшие Клайпедский статут, вме» сто того чтобы призвать к порядку Германию, выступил»* против Литвы, обвиняя ее в нарушении статута. Правитель­ство Литвы, чтобы доказать свою правоту, привлекло к от­ветственности большую группу заговорщиков, готовившихся вооруженным путем отторгнуть Клайпедскую область. Про­цесс, происходивший в зале министерства юстиции в Кау­насе, привлек всеобщее внимание.

Часто я приходил в судебный зал. На скамье подсудимых сидели 126 гитлеровцев. Двое местных «фюреров» — Э. Нойманн и пастор Т. Засс — соперничали в верности Гитлеру. День за днем мы слушали, как свидетельскими показаниями и вещественными доказательствами подтверждались факты, изложенные в объемистом томе обвинительного акта: о су­ществовании заговорщической организации, о ее связях с восточнопрусскими националсоциалистами, об убийстве за­говорщика Ясутиса, заподозренного в измене.

С тревогой мы следили за реакцией на процесс в Герма­нии. Немецкая печать помещала статьи с угрозами Литве. Более того, в Восточной Пруссии, на границе с Литвой, были организованы демонстративные военные маневры с приме­нением боевых зарядов, с орудийной и пулеметной стрель­бой. Как раз в эти дни Гитлер в нарушение Версальского до­говора объявил о воссоздании германской полумиллионной

армии.

Военный суд приговорил четырех гитлеровцев, виновных в убийстве Ясутиса, к расстрелу, но смертную казнь прези­дент заменил каторгой. Главные заговорщики — Нойманн и его помощник Бертулайтис — были осуждены на 12 лет ка­торги, Засс и некоторые другие — на 8 лет, остальные — до 8 лет каторги, а 30 обвиняемых оправдали.

Новым взрывом истерики и угроз встретила германская печать оглашение приговора. Литву сравнивали с моськой, лающей на слона. Дело не ограничивалось руганью в печати. Чтобы произвести внушительный нажим, Германия полностью прекратила импорт литовских товаров. Выл даже за­прещен транзит через Германию в Чехословакию десятков тысяч закупленных литовских гусей. Все это наносило ущерб экономике Литвы.

 {Трудности с экспортом гусей послужили причиной анек­дотического мероприятия, к которому прибегло правитель­ство Литвы. Оно издало постановление о том, что каждый го­сударственный служащий обязан ежемесячно покупать со­ответствующее зарплате количество гусей. Без предъявления «гусиной карты» — свидетельства о покупке гусей — не вы­давалась зарплата...

В эти дни я был свидетелем бурной демонстрации, кото­рую в Каунасе организовали тысячи студентов, протестовав­ших против германских угроз и издевательств. Полиция с та­ким усердием и жестокостью разгоняла демонстрантов, что студенты потребовали отставки министра внутренних дел и снятия начальника каунасской полиции.

Идя навстречу интересам Литвы, Советский Союз за­ключил соглашение о расширении торговли и закупке зна­чительного количества скота. Этим Советское правитель­ство помогло уменьшить ущерб, нанесенный Литве Гит­лером.

Время от времени я выезжал в деревни и маленькие ме­стечки с целью собрать материал для очерков, картинок из провинциальной жизни. А в 1935 году мы с семьей решили провести несколько недель у одной из моих теток, непода­леку от родного города Телыпяя. Еще при жизни мой де­душка с материнской стороны постоянно жаловался на недо­статок литов — «листов», как он говорил. Это было до эко­номического кризиса. Теперь же положение крестьян стало просто катастрофическим.

— Как жить, как существовать, если лит стал так до­рог? — часто жаловалась тетка Эмилия Вишинскене.— Раньше за килограмм масла мы могли купить семьдесят коробок спичек, а теперь едва пятнадцать — двадцать... Мясо совсем за гроши приходится отдавать. Но налоги все те же, а одеться, обуться надо, детей в школу пускать надо, не говоря уже о разных других расходах. Хорошо еще, что мы в долги не влезли, как другие.

Хотя хозяйство было крепкое, середняцкое, оно без дол­гов могло просуществовать лишь потому, что хозяин служил лесным сторожем, а старший сын работал «зимогором»,как называли рабочих мелиорации, да еще любил рыбачить. Что делать, ревматизм.зарабатываю,— говорил, воз­вращаясь с работы, мой двоюродный брат Зигмае.— Все в воде и воде — в мелиорационных каналах вручную лопатой ковыряешься, а рыбу тоже не поймаешь, в озере не по­бродив...