Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ГРОМ ВОЙНЫ, ВИХРИ РЕВОЛЮЦИИ

—        Это проделки царицынемки, которая все планы пере­
дает немцам.

Из Петрограда проникали глухие слухи о какомто шар­латане Распутине и его всемогуществе при царском дворе. Возмущались министерской чехардой, когда министры стали меняться один за другим. Еще в начале войны, когда премьерминистром был назначен старик Горемыкин, наш сосед Ярошунас иронизировал:

—        Принесет горе этот Горемыкин, будем горе мыкать!

А теперь появился какойто Штюрмер, немецкая фами­лия которого уже вызывала возмущение. Один знакомый железнодорожник рассказывал, что даже среди монархистов в царской думе раздаются голоса недовольства.

И вот грянула Февральская революция. С каким волне­нием мы ждали газет, жадно читали о событиях в Петро­граде...

—        Пошел на дно Николашка! — смеялся сосед Ярошу­
нас, когда ему прочли газетный отчет об отречении царя
Николая
II от престола в поезде на станции Дно.

Не сиделось на месте, хотелось как можно больше уви­деть, и я поспешил в центр Риги. Штатские и солдаты хо­дили толпами, многие были с красными бантами. То тут, то там возникали летучие митинги, чаще всего у пьедестала бывшего памятника Петру. (Сам памятник был снят при эвакуации Риги и, как говорят, затонул в Балтийском море вместе с памятником Барклаю де Толли.) На ступеньки под­нимались ораторы, горячо говорили о победе революции и свержении царя. Вместе со всеми я возбужденно кричал «ура!». Пели «Марсельезу», «Вы жертвою пали», «Смело, товарищи, в ногу» и другие революционные песни.

Через несколько дней после свержения царя и создания буржуазного Временного правительства в Ригу прибыл член Государственной думы Ефремов и еще какието делегаты но­вой власти. Посреди огромной толпы я слушал речь Ефре­мова, который вместе с командующим 12й армией генера­лом РадкоДмитриевым и другими военными и штатскими стоял на паперти собора. Бородатый Ефремов снял шапку и, низко склонившись перед толпой слушателей, начал свою речь поздравлением свободных граждан России с победой революции. Он призывал к поддержке Временного прави­тельства, возглавляемого князем Львовым, которое будет править Россией, пока, мол, народ не изберет форму прав­ления.


Но в память об этом дне мне больше всего врезались речи поручика или штабскапитана Антонова. Он стал гово­рить в толпе народа, уже после официальных речей. Сол­даты подняли Антонова на плечи, и он громким голосом провозгласил здравицу в честь революции, которую тол­па восторженно подхватила. Завладев вниманием, он стал говорить с большим воодушевлением и ярким ораторским талантом. Не помню содержания речи Антонова, но основ­ной темой ее был мир. Антонов стал героем этого дня. Его носили на руках, просили говорить еще и еще.

Это было время какогото необычного подъема. Хоте­лось много видеть и слышать, принимать активное участие в бурлящей общественной жизни. Но трудно было разо­браться в событиях.

Одним из первых собраний, на которое я пошел после Февральской революции, было собрание рижского отделения Литовского комитета помощи беженцам. Во главе этого ко­митета в Петрограде стоял известный буржуазный деятель, член Государственной думы Мартинас Ичас. Реакционеры, ксендзы и их сторонники возглавляли и рижское отделение этого комитета. В народе поговаривали о том, что на беде беженцев комитетчики и их приближенные наживают ка­питалы.

Отзвуки революции на этом собрании слышались в ос­трых критических речах активнейших представителей бе­женцев из Литвы, которые до сих пор были безмолвной, терпеливой массой. Защитниками интересов беженцев про­явили себя и некоторые интеллигенты. Запомнилась яркая речь военного чиновника П. Гужаса, который требовал со­здания нового комитета из представителей самих беженцев и ревизии деятельности старого состава комитета, его от­делов.

Бурным одобрением встречали слушатели критику в ад­рес комитетчиков. Но нашлись сторонники и у ксендза Латвиса, выступившего в защиту старого комитета и восхва­лявшего его деятельность.