Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ГРОМ ВОЙНЫ, ВИХРИ РЕВОЛЮЦИИ

Эта демонстрация памятна мне не с показной стороны, она напоминает об одном из первых уроков марксистской оценки исторических событий. Его мне преподал пекарь Валдис.

Вернувшись домой, я рассказал в нашем дворовом «клубе» о манифестации, о телеграмме царю. Потом зашел в пекарню и сообщил то же самое Валдису. Но он довольно резко ответил, что нечего радоваться ни взятию Перемышля, ни другим военным победам, ибо они полезны лишь цар­скому режиму и капиталистам. Валдис показал латышскую газету, напечатанную на тонкой бумаге. Это была «Циня» («Борьба»), газета Социалдемократии Латышского края, призывавшая рабочих направить усилия на прекращение империалистической войны и обратить оружие против ца­ризма.

— Вот где пишут правду о войне,— говорил Валдис.— Ни нашим, ни немецким рабочим нет никакой нужды уби­вать друг друга. В этой войне заинтересованы только капи­талисты. Не верь тому, что пишут газеты, проходящие через цензуру. А правильные, рабочие газеты закрыты.

Действительно, я вспомнил, что литовская рабочая га­зета «Вильнис» («Волна») была в начале войны закрыта.

Беседы Валдиса были для меня неожиданными и застав­ляли серьезно задуматься. Но Валдис вскоре перешел на ра­боту в другое место, и больше с ним не пришлось встре­чаться.

В это время произошло мое первое соприкосновение с об­щественной жизнью. Органист нашего костела Рагялис на­чал создавать литовский хор, который готовился выступить
на концерте в пользу пострадавших от войны. Однажды на репетиции Рагялис объявил, что для постановки историче­ской пьесы «Кестутис» литовское музыкальнодраматиче­ское общество «Канклес» («Гусли») набирает группу стати­стов. Не совсем уяснив, в чем дело, вместе с другими же­лающими вызвался и я. Быстро усвоили мы свою неслож­ную задачу, а на генеральной репетиции облачились в на­ряды древних воинов и выстроились с пиками в руках. То же, только после гримировки, мы проделали на спектакле в здании латышского театра.

Таким образом, в шестнадцатилетнем возрасте я впервые попал в театр и смотрел постановку изза кулис. Кажется странным, что, живя в таком большом культурном городе, как Рига, где было несколько театров, я никогда прежде не видел спектаклей. Но среда, окружавшая меня, не способствовала подобным культурным развлечениям. Мой отец прожил свой век, ни разу не побывав ни в театре, ни даже в кинематографе, который в то время уже сущест­вовал и возбуждал широкий интерес. Мать позже видела не­сколько литовских любительских спектаклей, но в настоя­щем театре так и не была. А у меня просто не было денег на театральные расходы, даже на кино было трудно выпро­сить.

Участие в любительском спектакле произвело глубокое впечатление, я стал мбчтать о том, чтобы самому сыграть какуюнибудь роль. Однако это удалось не скоро. Будучи робким, я не отважился проявить инициативу. Распался и наш хор.

В апреле 1915 года в Ригу хлынули литовские беженцы. Каждый день я ходил на Елгавское шоссе, по которому тя­нулись длинной вереницей телеги с людьми и разным скар­бом из Литвы.

За несколько дней немецкие войска прошли Литву и вторглись в Латвию, не встречая серьезного сопротивления. Только у Елгавы (Митавы) германские разъезды и передо­вые отряды столкнулись с несколькими русскими полками, которые оттеснили их за Шяуляй.

В июле 1915 года, в разгар наступления германских войск по всему фронту, Литва и Курляндия оказались окку­пированными. Большая часть беженцев потянулась дальше на восток — на просторы России. Из Риги эвакуировались многие заводы вместе с рабочими. Фронт укрепился в 20 ки­лометрах от города. Давно я уже рвался к самостоятельности, ибо зависи­мость от матери и нудная работа дома все больше тяготили. Нашел работу в одной типографии, готовился стать набор­щиком, но пока что был чернорабочим и посыльным. А вскоре типографию эвакуировали.

В то время я познакомился с интересным человеком. Это был Карл Зундберг, остроумный рассказчик и веселый парень, значительно старше меня. Он напоминал мне пекаря Валдиса, так же скептически относился к войне и к цар­скому режиму. Ходили с ним в кино, смотрели картины, в которых играли Макс Линдер, Мозжухин, Максимов, Вера Холодная, смешил комический персонаж Глупышкин.