Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ГРОМ ВОЙНЫ, ВИХРИ РЕВОЛЮЦИИ

Июль 1914го.«Ни нашим, ни не­мецким рабочим нет никакой нуж­ды убивать друг друга».— Театр с закулисной стороны.Начинаю са­мостоятельно работать.Фронт под Ригой.— Царь и Куропаткин.Фев­ральская революция.За один день в три партии.Первомай­ская демонстрация.Керенский на балконе.Война или жир? Обще­ственная деятельность в «Руте».

Оеседи по купе дремлют, смолкли и голоса школьниковэкскурсантов... Уже рассвело, смотрю в окно вагона. Поезд несется мимо полей и переле­сков, мимо одиноких хат с соломенными крышами, мимо не­больших сел и местечек. Но мысли из мирных картин пере­носятся в трудные годы, вспоминаются иные поезда...

Июль 1914 года, начало первой мировой войны, мне пред­ставляется в виде повсюду расклеенных объявлений о моби
лизации и эшелонов с людьми даже на крышах, спешно по­кидавшими Рижское взморье. Распространились слухи, что германский флот уже в Рижском заливе и может обстрелять побережье.

Еще с большим жаром я стал читать газеты и журналы, особенно появившуюся тогда латышскую копеечную газету «Яуиакас зиняс» («Новости»). Длинная скамья в нашем дворе превратилась в «клуб», где читались газеты, обсужда­лись известия с фронтов войны.

Семья наших соседей Янсонов еще перед войной пересе­лилась в другое место. Самым близким моим другом стал старый рабочий табачной фабрики «Майкапар» Кристапс Педа, любивший рассказывать разные истории, особенно о революционных событиях 1905—1907 годов. Он очень ин­тересовался сведениями о войне и, казалось, превратился из бывшего революционера в ярого оборонца. Дружил я с пе­карями, которые работали у лавочника, имевшего пекарню. В это время пекарем был молодой красивый парень Валдис Бриедис, почемуто не призванный в армию, куда ушли не­сколько человек из нашего и соседних домов.

Антигерманские настроения в Латвии были сильными и уходили корнями в глубь столетий. Наступление русских под командованием генерала Ранненкампфа в Восточной Пруссии, победы в Галиции население встречало с удовле­творением. Казалось, они предвещали успешный ход войны. Часто публиковались экстренные телеграммы, и мальчишки громко выкрикивали названия занятых русскими войсками

городов.

Вскоре стали прибывать первые эшелоны с ранеными. Им устраивали торжественные встречи, множество людей посещали госпитали, приносили подарки. Уже в первый ме­сяц войны в одном из ближайших госпиталей оказался са­пожник Зенкевич, жилец нашего дома, раненный в ногу. Же­на Зенкевича, моя мама и я пошли навестить его. Слушали рассказы о походе в Восточную Пруссию, о занятых городах, форсированных реках. Мама принесла несколько фунтов конфет и разделила между ранеными, лежавшими в палате.

Вскоре пришло потрясающее известие о разгроме армии Самсонова у Мазурских озер. Поднималось возмущение про­тив Ранненкампфа и других русских генералов немецкого происхождения, их называли предателями.

А зима 1914/15 года связана с бесконечно повторявши­мися криками продавцов экстрателеграмм:


Русские взяли Лык! Наши войска штурмом взяли. Лык!

Сколько же этих Лыков у них? — иронизировали мы.

Этот городок в уголке Восточной Пруссии много раз пе­реходил из рук в руки, но извещали только о его взятии, а об оставлении умалчивали.

Весной 1915 года мне пришлось быть свидетелем урапатриотической манифестации по поводу взятия после дол, гой осады крепости Перемышль. С флагами, хоругвями, царскими портретами манифестанты подошли к замку — резиденции рижского губернатора. Какойто усач, стоя перед появившимся губернатором, прочел верноподданническую телеграмму царю, громко выкрикивая слова «государь им­ператор», повторявшиеся несколько раз.