Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ВПЕРЕД   ИЛИ   НАЗАД?; ВРЕМЕННАЯ СТОЛИЦА

Де Роган весьма заинтересовался этими вопросами и подтвердил, что Франция может принять много эмигран­тов. Отвечая на возражения Дайлиде, Бистрас сказал, что даже социалдемократы признают необходимость эмигра­ции: министр внутренних дел В. Пожела ведет переговоры с французской фирмой о вербовке литовских рабочих. Со­циалдемократический министр проявил заботу о рабочих тем, что потребовал от фирмы гарантировать минимум зар­платы, обеспечить рабочих комнатой с кроватью и одним окном, а женатым предоставить возможность жить совмест­но. Однако французская фирма не соглашается, ибо без­работных много, она найдет рабочих и без всяких условий. Хадек Пакштас же развивал свою идею: литовских эми­грантов следовало бы не распылять по разным   странам, а найти гденибудь в Африке или на другом континенте та­кое место, где было бы возможно создать вторую Литву. Зто, по его мнению, сохранило бы эмигрантовлитовцев от ассимиляции.

Таким образом, хадеки открыто и цинично говорили об изгнании сотен тысяч литовцев в африканские джунгли, лишь бы обеспечить себе спокойную жизнь...

Лидеры ляудининков и социалдемократов с не меньшим рвением охраняли «святое и неприкосновенное» право част­ной собственности, издавали все новые законы для охраны интересов фабрикантов от рабочих забастовок. Коекто из «левых» уже подумывал то о постройке дома, то о приоб­ретении поместья или хорошего хутора... Правда, они еще переживали первые медовые месяцы власти и избегали ком­прометирующих действий. Некоторые даже жаловались, что участие в правительстве приносит лишь убытки: Слежявичюс или В. Пожела, например, имели больше доходов, бу­дучи адвокатами, чем министрами.

...А грустные песни расставания с родиной звучали по селам Литвы, на вокзалах, в поездах, на пароходах, отправ­лявших обездоленных людей в Бразилию и другие дальние страны. Программа хадеков о депролетаризации Литвы вы­полнялась при «левом» правительстве не хуже, чем при правительстве Бистраса. Хотя ляудининки любили погово­рить о развитии промышленности, никаких реальных пер­спектив для этого не было. Эмиграция росла: если раньше за год уезжало по 3—4 тысячи человек, то в 1926 году коли­чество эмигрантов увеличилось до 10 тысяч.

Говорили с де Роганом и о вопросах, изза которых Литве приходилось быть частым клиентом Лиги наций, в первую очередь о Вильнюсе. Недавно на польсколитовской демаркационной линии произошли вооруженные столкно­вения. Правительство Литвы обратилось к иностранным государствам с меморандумом о происходящей в Польше подготовке к войне. А после заключения договора о иенападении между Литвой и Советским Союзом поднялась папика в Вильнюсе, распространились слухи, что литовцы в союзе с большевиками начинают наступление... С другой стороны, в печати появились сведения о какихто перего­ворах7 между Литвой и Польшей. По этому поводу Сметона даже сделал запрос в сейме. Слежявичюс ответил, что ни­каких соглашений с Польшей не может быть, цока Вильнюс не будет возвращен Литве.


Постоянно в Лиге наций обсуждался и вопрос о Клайпедской области, после 700летнего отторжения отошедшей к Литве. Местные немецкие националисты, поддерживаемые Германией, часто обращались в Лигу наций с жалобами на правительство Литвы.

Но французский дипломат де Роган не проявлял особен­ного интереса к жизненно важным проблемам маленькой Литвы. Ему не терпелось выяснить правильность широко распространяемой версии о том, что Литва является сла­бейшим звеном в созданной Антантой антисоветской цепи. Он интересовался, насколько велико влияние Советского Союза и Германии на внешнюю политику Литвы, не мо­жет ли она стать мостом между этими двумя странами, сближение которых после Рапалльского договора так пу­гало Антанту. Тем более что в Варшаве усиленно повто­ряли : вопрос о Вильнюсе — болыневистскогерманский ко­зырь против  Польши!

...С интересом шел я на заседание сейма 5 ноября. Опять «большой день» — обсуждался вопрос о ратификации ли­товскосоветского договора. Переполненные места для пуб­лики, в дипломатической ложе полпред Советского Союза С. С. Александровский, германский посол Морат и другие. С напряженным вниманием следил за прениями Слежявичюс. Среди хадеков чувствовалось явно воинственное наст­роение. Они собирались дать беспощадный, жестокий бой правительству.