Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПОД ВЛАСТЬЮ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ Взрыв в редакции.— Неудавшийся контрпереворот.— Агония сейма.— Восстание в Таураге.— Конгресс эмигрантов.— Теория наименьшего зла.— Диалог в Женеве.— По зарос­шей дороге в Вильнюс.— Пилсудский перед легионерами.— «На Лит­ву, на Ковно!»

Невообразимым ревом встретили легионеры маршала Пилсудского, который вышел из глубины сцены. Засунув в карманы френча руки с торчащими поверх большими паль­цами, Пилсудский некоторое время стоял у трибуны с опу­щенными вниз глазами и «пиками усов», направленными, казалось, прямо на нас, сидевших внизу. Овации и крики долго не умолкали. Показывая, что ему это надоело, он по­вернулся, как бы желая уйти. Тогда зал приумолк. Пилсуд­ский положил на трибуну часы, поднял брови и обвел взгля­дом зал, притихший в ожидании.

С интересом смотрели мы на немного сутулую фигуру поседевшего маршала. Какникак Пилсудский был одной из колоритных личностей послевоенного мира. Выходец из ли­товской помещичьей семьи, он в молодости стал членом Польской социалистической партии (ППС). Во время рево­люции 1905 года широко прогремел организованный им экспроприационный налет на станцию Бездонис (Безданы) в Литве. Считая себя создателем возрожденной незави­симой Польши, он организовал авантюристический антисо­ветский поход на Киев, а потом захватил Вильнюс. Провоз­глашенный главой Польши с титулом «начальника государ­ства», затем отстраненный от власти парламентской демо­кратией, совершив переворот, Пилсудский стал могильщиком этой демократии и фактическим диктатором. Опираясь на остатки былой популярности как борца за независимость Польши, он еще оставался кумиром обывательских масс и своих приверженцев среди военных.

Здесь, на этом слете, среди своей верной гвардии, для ко­торой он был и божеством, и командиром, Пилсудский мог чувствовать себя во всей славе и величии. Каждое слово вос­принималось с умилением, как чтото священное.

А говорил Пилсудский тихо, процеживая слова сквозь зубы, жестикулировал, не вынимая рук из карманов френча. Речь его состояла из анекдотов и отрывков личных воспо­минаний, а связывала их общая мысль, что Пилсудский для Польши — это все.

Лирическое начало речи прозвучало, настоящим гимном в честь Вильнюса. Назвав его одним из прекраснейших горо­дов мира, Пилсудский отметил, что здесь выросли и рабо­тали великие польские деятели и писатели. Тут он упомянул

Ягеллонов и Стефана Батория, Мицкевича; и Словацкого, Кондратовича и Лелевеля, напомнил и о своих школьных годах, проведенных в Вильнюсе. Эту лирику Пилсудский закончил заявлением, что захват Вильнюса генералом Желиговским был личным подарком ему.

Вильно должен быть моим! — патетически восклик­нул Пилсудский, вызвав этими словами громовые овации и крики.

Стоит ему дать знак, и эта возбужденная солдатня пойдет на Каунас, на Киев, на Кенингсберг — куда угод­но...— шептал мне на ухо немецкий журналист.

Слушая Пилсудского, я вспомнил частушку, которую в 1920 году распевали красноармейцы:

Эх, Пилсудский/змея подколодная, Стройте, братцы, скорей власть народную.

Когда крики и овации после окончания речи уже стали утихать, вдруг из глубины зала послышался возглас:

Чего мы хотим?

Мы хотим Ковно! Дайте нам Ковно! На Ковно! На Литву! — кричали хором легионеры.

Эти истошные крики продолжались, пока не разошлась

публика.

Шовинистическая демонстрация легионеров давала за­падным журналистам материал для сенсационных сообще­ний. С этой же целью раздули и цифры. В празднике участво­вало не более 3 тысяч легионеров, но официально сообща­лось, что их было 7 тысяч. А за границу пошли телеграммы о 70 тысячах легионеров, требовавших похода на Литву...

Мы имели приглашения на банкет к вильнюсскому вое­воде, однако не пошли туда. Вместо этого собрались у литов­ского общественного деятеля П. Каразия, где провели вечер в беседах с вильнюсскими литовцами. Здесь пришлось вы­слушать много жалоб на тяжелые условия культурной ра­боты. Недавно польские власти закрыли литовскую учитель­скую семинарию и 40 литовских начальных школ. Это было ощутимым ударом. Часто закрывались и подвергались штра­фам литовские газеты.