Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ЗАМЕТКИ НА РАЗНЫХ ШИРОТАХ

Еще одна встреча с Жоржи Амаду состоялась в доме дру­гого известного   бразильца — депутата   парламента   Жозуе де Кастро, лауреата Ленинской премии мира, автора извест­ной книги «География голода». Здесь  мы познакомились  с выдающимся деятелем бразильского и международного ра­бочего движения, генеральным секретарем компартии Бра­зилии Луисом Карлосом Престесом. Он скромно улыбается, когда называешь его генералом. А ведь это звание присвои­ли ему соратники по знаменитому   походу  революционной «Колонны Престеса», которая в 1924—1927 годах  прошла около 36 тысяч километров по Бразилии, всюду сея семена надежды и веры в справедливость.   Этот  марш напоминает легендарный революционный   поход по Италии   гарибальдийской «тысячи» в прошлом веке. Недаром  Лрестес  свою дочь, тоже присутствовавшую  на   приеме, назвал Анитой, в честь жены Гарибальди, который был его любимым геро­ем. Второе ее имя — Леокадия — дано в честь матери Пре­стеса.

...Когдато я высказывался, что при буржуазной власти в Литве самой тяжелой промышленностью была церковная. Это можно отнести и к Бразилии, где процветание церков­ной промышленности ложится тяжелой ношей на народ. Вспомнил я об этом, когда пришлось иметь в РиодеЖа­нейро встречу и другого рода.

Товарищи по делегации сообщили, что в гостинице меня ищет какойто ксендз, уверяющий, что я его знаю. Однажды поздно вечером ксендз Янилёнис появился в моем номере. Он назвался редактором католического журнала и изъявил желание поговорить о Литве, о религиозных делах при Со­ветской власти и некоторых своих знакомых. Беседа, пока касалась знакомых лиц и местностей, проходила довольно мирно. Но скоро она превратилась в острую дискуссию по политическим вопросам. А полистав его журнал, я откро­венно заявил, что бессмысленно продолжать спор с человеком, который оправдывает кровавые злодеяния, совершен­ные гитлеровцами и их приспешниками, восторгается на­цистской политикой оголтелого расизма.

Смущенный ксендз стал извиняться и просил всетаки выслушать его по одному особо животрепещущему вопросу.

Это очень важное дело. Оно затрагивает многих соотечественников,— говорил седовласый служитель церк­ви.— Моя родственница, которая теперь живет у меня, пе­ред отъездом из Литвы имела банковый вклад около четыр­надцати тысяч литов. Было и моих несколько тысяч, сбере­женных про черный день. Не могли бы вы помочь нам получить эти денежки?

Так сразу и говорили бы,— поиронизировал я.— Долгие речи, а дело короткое: ни вам нужна Литва, ни вы Литве, не какието высокие цели вас интересуют, а просто денежки.

После моего объяснения, что все сроки, установленные для выплаты, давно минули, ксендз больше ни о чем не спрашивал и быстро удалился.

Япония. 1960 год

Один из приемов во время межпарламентской конферен­ции в Токио происходил в мемориальном музее покойного японского депутата Юкио Одзаки, который избирался в парламент 25 раз и прожил мафусаилов век. Здесь произо­шла любопытная стычка с конгрессменом США Фейганом. Он заговорил с узбеком Каюмом Муртазаевым, полагая его представителем «угнетенной нации». Фейган начал распи­наться насчет «красного колониализма» и «русских угнета­телей». Каюм достойно ответил американцу. Он, сын бедно­го дехканина, мог на примере своей судьбы и судеб любого из соотечественников показать, какой расцвет принесла в Среднюю Азию Советская власть.

Вышел и у меня разговор с одним западным господином, часто нападавшим на нашу страну, голландцем ван Натерсом.

Почему вы, социалист, специализируетесь на ругани против страны социализма? — спросил я.

Нет,— заявил голландец,— не все я охаиваю. Эконо­мика ваша мне нравится.

И на том спасибо. А культура как? А роль нашей страны   в разгроме фашизма   и  освобождении   Голландии?

И культура нравится. Успехи здесь у вас большие. А за освобождение мы очень благодарны.

Так что же вам не нравится?

Политика! Ваша политика мне не нравится.

—        Но ведь наша советская политика и была основой ро­