Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ПОД ВЛАСТЬЮ ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ Взрыв в редакции.— Неудавшийся контрпереворот.— Агония сейма.— Восстание в Таураге.— Конгресс эмигрантов.— Теория наименьшего зла.— Диалог в Женеве.— По зарос­шей дороге в Вильнюс.— Пилсудский перед легионерами.— «На Лит­ву, на Ковно!»

Все больше я стал размышлять о теории «наименьшего зла» применительно к Литве. Реальностью тогда для Литвы были три возможности. Она могла разделить судьбу Виль­нюсской области и быть присоединена к Польше. Ее могла захватить Германия, агрессивные силы которой не отказы­вались от давнишних планов «дранг нах остен». Третий вы ход — независимость. Это была независимость иллюзорная, буржуазная, даже без парламентаризма и буржуазнодемо­кратических миражей. Всетаки из трех возможностей эта куцая независимость в тогдашних условиях представлялась наименьшим злом.

Не следовало забывать, что значительная часть литов­ского народа, попавшая еще в XIII веке под власть Тевтон­ского ордена, была онемечена. Восточная и южная часть Литвы под властью Польши подвергалась усиленной поло­низации. Легко представить, что порабощенный чужезем­ными империалистами литовский народ мог полностью исчезнуть как нация. Тем более что запрещение литовской печати русским царизмом значительно затормозило куль­турный рост народа, развитие его национального самосозна­ния и активность в борьбе за освобождение.

Все прогрессивные интеллигенты были особенно озабо­чены быстрейшим развитием культуры народа. Казалось бы, создание национального государства предоставляло возмож­ность для этого. Однако буржуазия спешила использовать условия для своего обогащения, а в вопросах культуры про­являла необычайную черствость и медлительность. Только благодаря энергии, настойчивости прогрессивных деятелей науки и искусства в Литве вновь открылся университет, за­родились драматический театр, опера, консерватория, стали развиваться печать, литература, возникли книгоиздатель­ства. Если во время коалиционных правительств в культур­ных вопросах проявлялся коекакой либерализм, то после взятия власти хадеками, а тем более фашистами правитель­ство и реакционноклерикальные силы старались превратить культуру в свою служанку.

Стремление всяческими силами свергнуть фашистский режим и освободить народ от захвативших власть реакцио­неров было понятным и справедливым. Но метод, предлагае­мый Плечкайтисом, был порочным. Нельзя одних реакцио­неров заменять другими, чужеземными — более сильными, более опасными для народа.

...Пока Плечкайтис и его. подручные продолжали в Виль­нюсе сколачивать свои «легионы» под эгидой польскопан­ской разведки, в Каунасе произошла еще одна попытка воен­ного переворота.

Первые слухи о какомто антиправительственном загово­ре я узнал на журналистской «бирже» — в кафе Конрада. Поспешив в редакцию «Летувос жинёс», нашел сотрудников

газеты в большом возбуждении, которое напоминало наст­роение, царившее там во время таурагского восстания.

Петруйтис восстал против Сметоны! — сказал Стримайтис, едва я успел спросить о новостях.

Полковник Петруйтис — сторонник клерикалов, ба­шибузук и пьяница. От него ничего хорошего нельзя ожи­дать. Это грызня между хадеками и таутининками,— при­бавила Борткявичене.

К вечеру выяснилось, что начальник Каунасского гарни­зона Ю. Петруйтис явился к Сметоне и от имени офицеров потребовал сменить правительство Вольдемараса, созвать сейм. В случае отказа он пригрозил восстанием двух полков. Однако после увещеваний Сметоны и крепкого угощения Петруйтис расчувствовался, начал плакать, бросился на ко­лени и стал умолять президента вернуться к демократиче­скому парламентарному строю. Сметона объяснил Петруйтису, что готовится новая конституция, в которой предви­дится созыв сейма. Успокоившись, Петруйтис вернулся к офицерам и объяснил им, что добился от главы государства обещания вернуться к парламентаризму. А Сметона уволил этого незадачливого «заговорщика» из армии...

Чтобы не случилось по принципу Тараса Бульбы «я тебя породил, я тебя и убью», Сметона понемногу удалил в от­ставку и самых рьяных организаторов переворота 17 де­кабря 1926 года, благодаря которым он смог сесть в кресло президента. Среди них был и Плехавичюс, который из майо­ра за короткое время стал генералом и начальником гене­рального штаба.