Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ЗДРАВСТВУЙ,   СОВЕТСКАЯ Л И Т В А! НАКАНУНЕ

И хотя фактически сохранилось едино­властие Сметоны, самые ярые националисты были недоволь­ны существованием даже этой вывески. Генеральный секре­тарь таутининков И. Статкус огорчался, что их партия, создавшая «национальное государство», уступает свои роли другим (будто ляудининки и хадеки пришли не делать общее буржуазное дело, а разрушать его).

На драку у кормила власти народ реагировал посвоему: повсеместно росла и крепла уверенность, что самой этой вла­сти осталось существовать недолго, как бы она там ни «кон­солидировалась». Возникали слухи об отставке или даже бегстве Сметоны.

Весьма характерным, например, было постановление на­чальника Рокишкского уезда о наказании гражданина Напалиса Кяуленаса за распространение слухов. Он рассказы­вал в Панделисе своим знакомым, будто Сметона с семьей попытался удрать из Литвы на самолете. Узнав об этом, ге­нерал Раштикис будто бы помчался им вслед на мотоцикле. Догнав самолет, какимито «электрическими лучами» он за­ставил его приземлиться. Потом Раштикис дал Сметоне три пощечины и привез его в Каунас, где передал полиции...

последовавшее вскоре освобождение Раштикиса от обя­занностей командующего армией как бы подтвердило, что нет дыма без огня и что этот приукрашенный народной фан­тазией рассказ о драке в «верхах» имел под собой некото­рые основания.

Литва переживала «медовые месяцы» воссоединения с Вильнюсом, однако горьким был этот вильнюсский мед. Пра­вительство не спешило переезжать из Каунаса. В Вильнюс был послан уполномоченный правительства А. Меркис, по­том К. Бизаускас. Зато представлять Литву в Вильнюсе в первую очередь прибыли войска и полиция. В городе было беспокойно. Лишь только Красная Армия покинула Вильнюс и власть перешла в руки буржуазного правительства, нача­лись национальные и социальные конфликты. Шовинистски настроенная польская толпа стала устраивать демонстрации, антилитовские и антисемитские эксцессы. Местами шла пе­рестрелка. 2 ноября, в день «поминовения мертвых», на кладбище Расу собралось около 20 тысяч человек, большин­ство из которых демонстрировали у памятника «сердцу Пилсудского», а после потянулись в город. Здесь конная полиция начала разгонять толпу нагайками. Только прибывшие вско­ре воинские части выстрелами сумели рассеять демонстран­тов. Ежедневно арестовывались десятки людей.

Борьба пролетариата против буржуазного строя дополня­лась столкновениями, которые возникали изза нехватки хле­ба, а потом вследствие резко выросшей безработицы. В декабре на трудовой бирже было 13 тысяч зарегистрированных безработных. С учетом членов семей это означало, что около 40 тысяч человек должны жить без средств к существова­нию. Вильнюс стал орешком слишком твердым для расша­танных зубов литовской буржуазии. Для упрочения подо­рванной экономики правительство выпустило принудитель­ный 50миллионный «Вильнюсский заем». Об этом займе коммунистические воззвания писали, что собранные деньги будут использованы не на улучшение жизни рабочих, а на усиление полиции и других опорных сил реакции.

Готовясь в короткое время полностью литуанизировать Вильнюс, министерство просвещения под руководством кле­рикала К. Йокантаса поспешило ликвидировать ряд поль­ских школ и насильственно превратило их в литовские. Это вызвало законную бурю возмущения. Учащиеся объявляли забастовки. Не обошлось без конфликта и в университете. Под руководством профессоров студентыполяки устроили демонстрацию с пением польского гимна и лозунгами про­тив Литвы. Бывший ректор Эренкрейц припомнил в своей речи Стефана Батория, Юзефа Пилсудского и Петра Скаргу, выразив уверенность, что перемены продлятся недолго и в Вильнюс вернется старый порядок.

Широко говорили" об инциденте с беженцем из Полыни ксендзом Матуржиком. Его за антилитозскую деятельность сослали из Пабраде в лагерь для интернированных в Кулаутуве. Толпа пыталась его защитить и сопротивлялась полиции. Только при помощи взвода солдат ее рассеяли, двоих ранили, 16 арестовали. В середине декабря на ули­цах Вильнюса было вывешено объявление коменданта о том, что за сопротивление полиции расстрелян поляк Урбанович.

В Каунасе на собраниях студентов и различных буржуаз­ных организаций слышались утверждения, что литовская администрация в Вильнюсе «слишком мягка», что против поляков нужны более строгие меры. Коегде проявлялись и антисемитские настроения, распространялись воззвания, от­крыто призывавшие к погромам.