Юстас Палецкис
Жизнь
Путешествия

Путешествие в детство и юность

Эта книга принадлежит перу литовского поэта и публициста Юстаса Палецкиса — видного общественного и государственного деятеля, Героя Социалистического Труда. Сын кузнеца, в юности печатник и плотник, затем учитель и журналист в буржуазной Литве, Палецкис приходит в ряды революционных борцов за дело народа. В течение почти 30 лет он являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской СССР и заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Самые волнующие события этой большой жизни, встречи с руководителями партии и правительства, деятелями литературы и искусства, впечатления от поездок более чем в 50 стран всех континентов ярко показаны автором на широком историческом фоне.

ШЛА ДИВИЗИЯ ВПЕРЕД.

Воззвание преследовало цель разоб­лачить эту махинацию и предупредить старых офицеров, оставшихся в Литве, чтобы они не впутывались в грязную историю и помогли открыть глаза тем, которые могли по­пасться  на  эту  удочку.

Возвращаясь из поездки в Литовскую дивизию, по доро­ге завернули в редакцию газеты «Уж Тарибу Летува» («За Советскую Литву»). Издавалась газета при Политуправле­нии 2го Прибалтийского фронта, ибо отсюда было удобнее доставлять ее самолетами в Литву. Вместе с редактором Б. Фогелявичюсом посетили руководство Политуправления и совещались о более оперативной доставке газеты через фронт. Побывали также в редакции фронтовой газеты 2го Прибалтийского  фронта  «Суворовец».

Затем мы снова направились на партизанскую базу в Старой Торопе. Опять ночевали в той же землянке непода­леку от прифронтового аэродрома, в которой вместе с то­варищами жил и мой сын Вильнюс. Во время поездки я смог убедиться, что сын возмужал, стал самостоятельным и активным. Начальники хвалили его как хорошо и умело ис­полняющего свои обязанности. По дороге, коротая время, мы не раз пели песни. И здесь я с некоторым удивлением убедился, что Вильнюс знает много песен,   как   литовских народных, так и популярных советских и военных, и сак неплохо поет. Но почемуто ему полюбилась песня о погиб­шем летчике, который увещевает оставшихся не грустить о нем. Повторял он эту песню очень часто. Мне запомнились лишь отрывочные фразы: «А ланжерон отдайте старшине... На парашюте с того света бочонок водочки спущу...»

На следующий день мы попрощались с работниками базы, пожелали доброго пути и боевых успехов отправля­ющимся в тыл врага. ^ Отъезжая, я  еще раз взглянул на оставшихся товарищей. Среди них был мой сын, которого я как будто узнал заново — изменившегося, возмужавшего... Не раз высказывал он желание лететь в Литву, бороться в партизанском отряде вместе с товарищами. Я понимал его чувства и не возражал. Но партизанское командование счи­тало это невозможным. Если гитлеровцам удалось бы зажватить его живым, то как сына ответственного работника они могли бы провокационно использовать его имя для евоих пропагандистских целей, особенно в оккупированной Литве. Вильнюс понимал это и подчинялся, но, как говорил мне, тяжело было провожать товарищей в Литву на борьбу, а самому оставаться. Правда, и здесь он был нужен, и здесь было опасно, гитлеровские самолеты часто появлялись в районе аэродрома, бомбили, но разве объяснишь...

Вернувшись в Москву, я принялся за свои обычные дела. В двадцатых числах марта по служебным делам в Москву на три дня прилетел мой сын Вильнюс. Видел его только урывками, и лишь один вечер удалось нам побыть вместе — слушали оперу * Сказка о царе Салтане». Как раз в те дни было принято решение о награждении большой группы пар­тизан. Эту отрадную новость передавали по радио поздно ночью. Я разбудил Вильнюса, и мы вместе слушали Указ о присвоении звания Героя Советского Союза доблестной ли­товской партизанке Марите Мельникайте. Такое высокое звание литовскому партизану присваивалось  впервые.

Славная дочь литовского народа Марите Мельникайте, эвакуировавшись из города Зарасая в глубь Советского Сою­за, рвалась на борьбу с врагом. С группой партизан ее пер< правили в Литву. Молодая комсомолка действовала отважна и умело, вместе с товарищами выполняла боевые задания, уничтожала гитлеровцев. Но однажды, окруженная врага­ми, она отстреливалась до последнего патрона и, уже ранен­ная, была взята в плен. В подвалах местечка Дукштас гес­таповцыее пытали, однако стойкая партизанка не выдал своих товарищей. Перед казнью юная патриотка бросила з лицо врагам пламенные слова: «Я умираю за свободную Литву, а чего вы здесь ищете, гитлеровские псы?»

Наутро мы крепко обнялись с Вильнюсом, попрощались. Он отправлялся на партизанскую базу, которая была пере­несена из Старой Торопы на другой прифронтовой аэродром. Среди   очередных   работ   мне   пришлось   редактировать статью Йонаса Шимкуса о буржуазном президенте Литвы Сметоне в связи с некрологом, помещенным в американской газете «НьюЙорк тайме». Смерть настигла Сметону в Клив­ленде (США) при необычных  обстоятельствах.  В  трехэтаж­ном деревянном доме, в котором жила его семья, в январ­ское утро 1944 года в котельной чтото загорелось, начался ножар. Вся семья Сметоны, жившая на верхнем этаже, успе­ла спуститься вниз. Мог спастись и он, но уже на лестнице вспомнил, что в комнате осталась его дорогая шуба. Сметона побежал за шубой, однако, когда спускался, лестница была объята дымом.  Он стал задыхаться.  Закутавшись в шубу, еще успел спуститься. Его спешно отвезли в больницу.